Моя правая рука рванула руль вправо, резко, до упора, левая нога вдавила сцепление, правая ударила по тормозу, но не до блокировки, чтобы не пустить машину в неконтролируемый занос. Хетчбэк рыскнул, завизжал резиной, понесся боком.

— Вниз! — рявкнула я, но Артем уже не слышал или сработал на рефлекс, вбитый в подкорку за последние сутки. Он сгруппировался на полу в позе эмбриона, прикрыв голову руками. Протокол «Мертвая рыба» был исполнен безупречно.

В тот же миг заднее стекло нашего хетчбэка с левой стороны вздулось густой белесой паутиной трещин с маленькой, аккуратной дыркой посередине. Стекло не посыпалось, а именно вздулось, втянувшись внутрь от удара. Звук выстрела — приглушенный, сухой, профессиональный хлопок — донесся позже, уже поверх душераздирающего визга шин и рева двигателя, сорвавшегося с оборотов.

Ошибаться дважды, действуя по одной и той же схеме, — верный путь в могилу, Женька, пронеслось в голове ледяной строчкой. Мы сменили машину на стоянке — сработало однажды. Значит, умный противник уже заложил в расчет вероятность нашего маневра и искал новую точку пересечения. Он не полез в промзону на ложные координаты. Он проанализировал карту, наш стартовый район и все возможные пути оттуда. Или — что страшнее — ему подсказал кто-то, кто думает так же, как я. Он ждал именно здесь, на этой доминирующей высоте, отлично замаскированной природой, с которой простреливается весь мост, как тир. Это была не слепая охота на шум. Это была четкая операция по плану, с корректировкой в реальном времени. И это означало, что наша уловка с ложными координатами купила нам ночные часы отдыха, но не более. Противник адаптировался с пугающей, нечеловеческой скоростью. Или у него был очень хороший советчик.

Машина, скользя боком, ударилась правым передним крылом о чугунное ограждение с оглушительным лязгом. Скрежет рвущегося металла, звон осколков пластика. Руль вырвало, больно отдало в запястья. Я инстинктивно потянула его на себя, пытаясь выровнять, но удар задним бампером о ту же преграду добил остатки контроля. Хетчбэк развернуло почти на девяносто градусов, он встал поперек полосы, уткнувшись капотом в перила. «Девятка», следовавшая за нами, резко подала вправо, чудом успевая отклониться от удара. Двигатель захлебнулся, дернулся и заглох. В наступившей внезапной тишине было слышно только шипение разорванного радиатора, легкий треск остывающего металла и мое собственное прерывистое, свистящее дыхание. В ушах гудело.

— Артем! — резко, отрывисто, без лишних слов. — Жив? Ранен? Отвечай!