Я убрала револьвер обратно в кобуру, но не застегнула куртку.

— Пора, — сказала я. — Идем вниз. В этом доме должен быть черный ход во двор. Ищем.

Мы спустились и обнаружили запасную дверь, ведущую в крошечный внутренний дворик. Оттуда — калитка в соседнюю арку. Мы вышли в арку. Здесь было тихо и пусто. Гул улицы доносился приглушенно.

— Теперь слушай внимательно, — я повернулась к Артему. — Мы идем не назад, не к нашей квартире. Ее адрес, возможно, уже известен. Мы идем в сторону рынка. Там всегда толпа. Там можно потеряться. Наша задача — слиться с людьми. Ты идешь в полушаге позади, смотришь под ноги. Я веду. Вопросы?

— Нет, — ответил он коротко.

Мы двинулись, вышли на узкую улочку Старого города. Мы пошли за парой старушек, стараясь попасть в их ритм. Я шла, постоянно сканируя пространство: окна на вторых этажах, подворотни. Каждый темный проем был потенциальной засадой. Каждая крыша — возможной позицией.

Цирк превратился в кровавый балет с первого же акта, иронизировала я про себя. А я, как главный хореограф, допустила фатальную ошибку: недооценила артиста. Я думала, инструктаж что-то да значит. Но нет. Его беспечность оказалась прочнее бронежилета. И теперь мы пляшем под музыку, которую задает невидимый дирижер с винтовкой. И в этом танце моя задача — тащить за собой партнера, который только что понял, что танец этот — смертельный. Больше никакой цивилизованности. Теперь только выживание. По самурайскому принципу: лучше быть живой и неправой, чем мертвой с прекрасными принципами.

Мы свернули на улицу, ведущую к Центральному рынку. Народу прибавилось. Появились запахи — свежего хлеба, специй. Идеальная среда, чтобы затеряться.

Я замедлила шаг, позволив Артему поравняться со мной. Его плечо почти касалось моего.

— Не сжимайся, — сказала я тихо. — Расслабь плечи. Ты просто идешь на рынок.

Мы прошли еще квартал. Впереди уже виднелись крашеные ларьки и толчея.

И в этот момент я ее почувствовала. Не панику. Не слежку. Тишину. Особую, выборочную тишину. Как будто небольшой участок шумной улицы вдруг оказался в звуковом вакууме. Мой взгляд метнулся наверх, на крышу трехэтажного дома слева. Ничего. Потом направо, на балкон с вьющимися растениями. И там, в тени между кадками, мелькнуло. Не лицо. Не силуэт. Блик. Крошечный, быстрый, как искра, солнечный зайчик от стекла или полированного металла. Оптики.

Он не ушел. Он не стал менять район. Он последовал за нами. Или, что более вероятно, предугадал наш логичный маршрут к толпе и уже занял новую позицию. Более близкую. Более опасную.