Затем надела блузку и костюм. Поправила волосы, собрав их в тугой элегантный пучок. Легкими движениями нанесла макияж — не броский, а просто убирающий следы усталости, делающий лицо свежим и собранным. Вынула из рюкзака маленькое зеркальце, оценила результат.

Из рабочей лошадки промзоны я превратилась в строгую, несколько холодноватую деловую леди, возможно, сотрудницу какой-нибудь солидной компании. Идеально для прохождения через аэропорт.

Вышла из машины. Достала из рюкзака Ковальчука сложенные джинсы и рубашку в клетку, размеры у них вроде были одинаковые.

— Переодевайся. Хоть немного приведи себя в порядок.

Он послушно вышел из машины и начал менять засаленную одежду на рубашку, движения медленные, механические. Я в это время занялась «Тойотой». Надела перчатки (чистые, из косметички) и прошлась специальной тряпкой по всем поверхностям, которых мы касались: руль, рычаг коробки передач, ручки дверей, кнопки. Стерла отпечатки.

Потом открыла бардачок. Там лежали документы на машину, оформленные на подставную фирму, и пара дорожных карт. Я взяла документы — они тоже могли пригодиться куратору для анализа. Карты оставила. Закрыла бардачок, еще раз проверила, не забыла ли чего. Все.

— Готов? — спросила я у Артема.

Он стоял в свежей рубашке и джинсах, но все равно выглядел потерянным. Его выгоревшие глаза и щетина выдавали в нем человека, пережившего катастрофу.

— Да, — пробормотал он.

— Тогда пошли. Машину оставим здесь. Ключи в бардачке. Пусть кто хочет, тот и разбирается.

Я повела Артема коротким путем к терминалу, уже не оглядываясь на внедорожник. Пусть он станет еще одной загадкой для местных инспекторов.

В аэропорту было немноголюдно. Рейс в Москву был только один, вечерний. Мы прошли контроль без проблем — я в элегантном костюме, он — хоть и помятый, но в чистой одежде, выглядели как пара, у которой просто тяжелый день. Документы у нас были в порядке.

Я купила два билета в бизнес-класс — за наличные, через кассу, не привязываясь к именам. Лишняя предосторожность, но сейчас она не помешала.

В зале для особо важных персон было тихо и почти пусто. Я усадила Артема в глубокое кресло у окна, велев ему просто сидеть, а сама выбрала место с хорошим обзором на вход и на него. Заказала два кофе.

Он свой не тронул. Я отхлебнула глоток горячей горькой жидкости, чувствуя, как она разливается теплом по уставшему телу. Адреналин окончательно схлынул, оставляя после себя тяжелую, свинцовую усталость в каждой мышце. Но расслабляться было рано.

И тогда в моем телефоне, лежавшем на столике, тихо завибрировал специальный сигнал. Сообщение от Грома. Я открыла его.