Ну все. Это уж слишком!
— Еще одно слово. — Я шагнул вперед. — И я…
— И вы вызовете меня на дуэль?
Скорее всего, именно этого от меня и ожидали. Этого — или какой-нибудь подобной глупости. Которая вряд ли могла привести к каторге или высшей мере, а вот повлиять на решение императора… Вряд ли его величество согласится пожаловать княжеский титул заядлому бретеру. И если даже до него каким-то чудом не дошли слухи о моей дуэли с Грозиным, про эту доложат незамедлительно.
Сумароков и доложит — с него станется.
— … И я вышвырну вас из окна, — невозмутимо закончил я. — И у меня тут же найдется не меньше трех человек, которые подтвердят, что вы ненароком свалились сами. И свернули шею.
Я блефовал напропалую, но такого его сиятельство явно не ожидал. Наверняка вариант с требованием сатисфакции был просчитан наперед, однако угроза незамедлительной физической расправы сработала. Сумароков никак не мог тягаться со мной ни мощью Талант, ни уже тем более умением махать кулаками — и тут же попятился, стремительно бледнея.
— Полно, сударь… — пробормотал он. — Мы ведь цивилизованные люди! И я желаю вам исключительно блага!
— Разве? — Я размял кулак, щелкнув костяшками. — А мне почему-то показалось, что вы пришли сюда, чтобы оскорблять меня и покойного Николая Борисович.
— Прошу простить меня за это досадное недоразумение. — Сумароков на всякий случай отступил еще на шаг. — Но вы ведь не будете возражать, если я дам вам… назовем это дружеским советом?
— Буду, — буркнул я.
— И все-таки я дам. Откажитесь от титула, Владимир Петрович. Оставьте себе этот особняк и деньги, если вам будет угодно. Купите красивый автомобиль, сходите в дом терпимости. — Сумароков, похоже, сообразил, что бить его все-таки не будут, и вернул себе некоторую часть гонора. — Развлекайтесь, пейте шампанское, просадите в карты пару тысяч… Только не лезьте туда, куда не следует. Там вас попросту сожрут.
— Меня уже пытались сожрать, — усмехнулся я. — Как оказалось, это не так уж и просто сделать.
— Куда проще, чем вы можете подумать. Высший свет Петербурга — это не гимназия, не Орден Святого Георгия и уж тем более не постель какой-нибудь легкомысленной юной особы. — Сумароков чуть понизил голос. — Вас там не ждут и вряд ли когда-нибудь примут. И не думайте, что покровительство пары выживших из ума стариков изменит хоть что-то.
— Кажется, я уже говорил, что не нуждаюсь в советах. И уж тем более — в ваших. Так что наш разговор окончен. — Я сложил руки на груди и, подумав, добавил: — А теперь — пошел вон из моего дома.
— Так вот ты какой, Владимир Волков. Наслышан, наслышан…