— Я сам решаю, с кем мне держаться, Ольга, — усмехнулся я. — Вы приписываете мне невиданные силы и свойства, однако почему-то забываете о самом обычном человеческом достоинстве. Я не собираюсь выполнять приказы того, кто презирает меня настолько, что не желает встретиться лично.
— Вы встретитесь, Володя. И уже совсем скоро. А пока же нашему покровителю не следует забывать об осторожности. — Воронцова чуть сдвинула брови. — Впрочем, как и всем нам, разве не так?
— Очередные пустые обещания? — Я сложил руки на груди. — Или очередная проверка?
— О нет, конечно же, нет. Всего лишь маленькая просьба: постарайся ни во что не ввязываться хотя бы пару недель. Не привлекай к себе особого внимания… Займись бумажной работой, в конце концов. — Воронцова взяла меня за руку. — Один из твоих друзей, кажется, изучает архивы Синода. Помоги ему.
— Зачем? — фыркнул я.
— Поверь, Володя, церковники порой скрывают весьма интересные записи. И наш покровитель, возможно, захочет получить некоторые из них.
Интересно, кому вообще могут понадобиться изыскания Вольского? Нет, сама по себе мысль поковыряться в наследии древних была вполне здравой, однако исполнение буквально хромало на обе ноги. Уважаемый Петр Николаевич хватался то за одно, то за другое, и в конце концов концов неизменно скатывался в нелепую беготню с вырезками из сомнительных газетенок. И весь его труд с каждой неделей все больше напоминал балаган.
Однако колдуна почему-то все же заинтересовал… Или тому просто хотелось ненадолго убрать меня из прицелов фотокамер и заодно подальше от внимания сильных мира сего.
— Ждать и ничего не делать? Странное указание, — проворчал я. — И за это мне будет позволено встретиться?..
— Не только за это, Володя. Ты уже кое-что сделал для нас, и теперь тебя ждет награда из рук самого государя. И не сомневайся, мы уже позаботились о том, чтобы она оказалось достойной героя. — Воронцова игриво подмигнула. — Наш покровитель всегда выполняет свои обещания. И он непременно будет наблюдать за твоими успехами.
— Носите с честью! — Великий князь Владимир Александрович — тот самый, что председательствовал на процессе по делу Сумарокова — осторожно повесил орденскую ленту мне на шею и едва слышно добавил: — Поздравляю, ваше сиятельство.
Сиятельство… Формально император еще не принял решения касательно завещания Юсупова. И, соответственно, пока не спешил жаловать княжеский титул. Но если уж его родной брат в обход придворного церемониала обратился ко мне именно так — это определенно что-то да значило.
Наверняка это слышали и остальные. Если не все присутствующие, то с полдюжины человек уж точно. Его величество даже бровью не повел, Горчаков сдержанно улыбнулся, зато Иван не отказывал себе ни в чем: оскалился во все зубы и принялся отчаянно жестикулировать из-за спины венценосного родителя, поздравляя меня с наградой.