— Порой мне кажется, что мы так никогда никого и не отыщем, — тоскливо продолжил он. — Признаться, я даже пробовал читать не о знахарях, а о тех, кого называли богатырями. Но это ведь все равно, что искать иголку в стоге сена! В каждом знатном роду есть предки, которые обладали особым Талантом или…
— Так зачем же вам знатные рода, Петр Николаевич? — усмехнулся я. — Если среди нас действительно до сих пор живут былинные герои, они вряд ли так уж сильно жаждут внимания или громких титулов. Такие люди скорее прячутся среди простого народа.
— Поверьте, друг мой, я изучал и подобное. — Вольский протяжно вздохнул и рассеянно закопался пятерней в ворох бумаг. И их куда больше, чем вы можете себе представить. Незаконнорожденные дети, потомки с внезапно проснувшимся Талантом… Сколько угодно случаев — взять хотя бы этот!
По столу в мою сторону скользнула газетная вырезка. Если мне не изменяла память, Вольский уже проверил статью и самолично заявил, что она не стоит ровным счетом никакого внимания. В самом деле, на войне всегда находится место подвигу, а репортеры активно приукрашивают действительность, превращая обычных честных служак в тех, кто мог в одиночку обратить в бегство целое полчище японцев.
Герой этого опуса одолел всего дюжину, а пятерых убил в неравной схватке голыми руками. Однако внезапно свалившаяся на голову слава, похоже, пришлась ему не по нутру. Солдат на слегка размытой фотографии под заголовком позировал на камеру без всякой охоты: зачем-то встал вполоборота, раза в полтора дальше, чем следует, поднял ворот шинели и надвинул фуражку чуть ли до самых глаз. Будто то ли стеснялся собственной внешности, то ли просто не хотел, чтобы его узнали.
Но я все-таки узнал.
Не то, чтобы я так уж сильно нуждался в комфорте. Столетия, проведенные на войне, приучают философски относиться к любым неудобствам. Особенно если обладаешь умением без особого вреда для здоровья ночевать хоть под попоной боевого коня, хоть в траншее, заполненной дождевой водой примерно по щиколотку, хоть прямо на мерзлой земле. Впрочем, именно после таких приключений и начинаешь ценить этот самый комфорт особенно сильно. Спать куда лучше в тепле.
А работать куда лучше там, где светло, много места и не пахнет сыростью. И, что куда важнее — где никто не болтает без умолку и не носится взад-вперед со стремянкой, раз за разом превращая аккуратно разложенные на столе стопки документов в ворох бумаги.
В общем, я сказался больным и отпросился у Геловани. Его сиятельство вряд ли поверил, что наделенный целым ворохом необычных Талантов капитан может вот так просто взять и свалиться самой обычной простудой, однако спорить не стал и выделил мне выходной. Который я, разумеется, тут же принялся тратить на ненароком подсунутую Вольским зацепку.