Приклад винтовки уже разлетелся в щепки, а теперь кто-то вырвал из моих рук и ствол. Глухое ворчание раздалось прямо над ухом, и на шею капнула то ли кровь, то ли слюна из разинутой пасти. Я наугад ударил затылком, потом замахнулся локтем и почувствовал, как рукав кителя с треском рвется, разрываемый Упыриными зубами. А потом на плечи навалилась такая тяжесть, что я едва смог сделать шаг… Второй…
Третий…
— Пригнись! — нечеловеческим голосом заревел Иван откуда-то спереди.
Не знаю, что подействовало на Упырей больше — этот дикий вопль или то, что было дальше. Я едва успел грохнуться на одно колено, как на улице вдруг стало светло — и давление на спину ослабло, а потом и вовсе исчезло. Чуть ли не две дюжины перерезанных надвое туш одновременно ударились об асфальт.
И через мгновение я уже проталкивал истошно вопящего и державшегося за лицо Ивана в Прорыв, который стал шириной едва ли в полметра.
Привычный, знакомый и почти родной мир встретил меня вечерней прохладой. И запахами. Бензина, пороха, людей… жизни. И воздуха, который больше не пытался выжечь кожу и легкие неведомым излучением.
Дом, милый дом. Который я, впрочем, смог только почуять и услышать — перед глазами тут же разошлись алые круги. То ли от света прожектора, то ли…
— Ты смотри — еще двое! — Где-то впереди сердито лязгнул винтовочный затвор. — Сейчас я их, ваше преподобие…
— Стой! — рявкнул до боли знакомый голос. — Стой, дурья башка! Это же люди… Наши!
За окном только сейчас стемнело по-настоящему. Не до густой черноты, как зимой или осенью, но все же достаточно, чтобы сказать: вот, теперь точно пришла ночь. Пусть еще отчасти попадающая под расплывчатое описание «белая», зато именно ночь А не вечер или какие-нибудь невнятные сумерки.
Значит, уже часа три, не меньше. Город засыпает, и просыпается…
Я в очередной раз клюнул носом и не без труда заставил себя сесть ровно. Всего ведь на мгновение отключился, а перо успело выпасть из ослабевших пальцев и оставило на бумаге жирную кляксу. Хорошо хоть лист был чистым — иначе пришлось бы переписывать заново.
Организм уже вторые сутки работал на пределе возможностей, и с каждым мгновением требовал отдыха все настойчивее. Слишком уж много я сил потратил и слишком много ран получил — даже для Владеющего. Ресурс самого крепкого тела все-таки ограничен, и не в моих правилах расходовать его бездумно, но стрельба, гонки и прыжки между мирами не слишком-то располагают к здоровому сну.
Особенно когда следуют друг за другом без перерыва.
Хорошо все-таки быть наследником престола: Иван наверняка уже успел добраться домой, получить нагоняй от венценосного родителя, отмокнуть в ванне и улечься спать. А мне предстояло заполнить до конца рапорт. Потом еще один — уже для Геловани. И еще третий — самому высшему руководству, а может, и четвертый — лично его величеству.