Первые две пули угодили в дорогу, выбивая темно-серое крошево, третья оставила в кузове аккуратную круглую дырку, и только четвертая легла в цель. Шина с сердитым шипением лопнула и разлетелась на части, и металлический обод с искрами заскрежетал по асфальту. Машина Сумарокова замедлилась и, загребая целым правым колесом, развернулась к нам боком. Геловани ткнул ее бампером, но вместо того, чтобы замедлиться, вдавил газ в пол.
— Хватит, ваше сиятельство. — Я на всякий случай уперся локтем в торпедо. — Полагаю, теперь он уже точно никуда не убежит.
От удара дверь слегка замялась внутрь, брызнув во все стороны осколками стекла, и Сумароков завопил так, что у меня на мгновение заложило уши. Но Геловани и этого показалось мало: в обычного спокойного сыскаря будто вселился бес, которому непременно нужно было не только поймать беглеца, а еще и заставить его как следует помучиться.
Геловани продолжал держать педаль, даже когда наша машина с грохотом вытолкала темно-синий авто Сумарокова на набережную. И они вместе протащились до самого ограждения и врезались в него с такой силой, что чугунная решетка с хрустом лопнула, едва удержав нас от падения в воду. Шины визгнули, и двигатель под капотом, чихнув, наконец заглох.
Я не стал дожидаться, пока Геловани выкинет еще какую-нибудь глупость, и первым выскочил наружу. Сумароков вяло пытался отбиваться, но силы были неравны, и уже через несколько мгновений я выволок его за шиворот через окно искореженной кабины и воткнул лицом в капот.
— Лежите смирно, ваше сиятельство. Не знаю, что такое случилось с Виктором Давидовичем, но его сейчас определенно лучше не злить. — Я выкрутил холеные руки Сумарокова за спину. — А если не прекратите дергаться, клянусь, я сам сверну вам шею!
Кресло было явно не из дешевых: удобным, в меру мягким, однако не позволяющим совсем уж утонуть в набивке или устроиться полулежа — к подобному регламент явно не располагал. Сидеть ровно и прямо членам Государственного совета и почетным гостям, можно сказать, полагалось по чину.
А вот я почему-то никак не мог найти подходящее положение и ерзал, как на иголках. Чуйка тоскливо подвывала, намекая на очередную подставу, однако откуда именно придут новые неприятности, подсказывать не спешила. А больше надеяться было, в общем, не на кого: все вокруг сидели в предвкушении скорой расправы над изменником и врагом государства. И если кто-то и подозревал во всем этом действии фальш и нарочитую театральщину, то высказывать подобное вслух, разумеется, не спешил.
История повторялась: мы снова ожидали появления Сумарокова в том же самом зале Мариинского дворца. То ли оттого, что не меньше половины членов специально учрежденного Верховного суда по делу его сиятельства заседали в Госсовете, то ли потому, что его величеству императору Александру было угодно придать процессу особый статус. А может, другое место попросту не вместило бы столько людей: сенаторов, особо назначенных гражданских и военных чинов, архиереев от Святейшего синода…