Нет, слишком далеко. Когда я вывалился на Малую Посадскую, до автомобиля уже было с полсотни шагов, и с каждым мгновением расстояние увеличивалось. Сумароков удирал, и мне оставалось только смотреть вслед — стрелять, не рискуя ненароком влепить пулю его сиятельству в затылок, я уже не мог.
От бесполезных самобичеваний меня отвлек стремительно приближавшийся рев мотора за спиной, который сменился скрежетом шин прежде, чем я успел обернуться. Черный автомобиль неуклюже заметался по дороге и остановился всего в нескольких шагах.
— Запрыгивай, капитан! — рявкнул Геловани — Прокачу с ветерком!
Я не стал задаваться вопросом, как он успел так быстро разделаться с дворянским молодняком на лестнице и выбраться наружу. Пассажирское сиденье недовольно скрипнуло под моим весом, и машина с рычанием сорвалась с места даже раньше, чем я успел захлопнуть дверцу.
Сумароков уже убрался за перекресток, однако теперь Геловани отыгрывался, выжимая из-под капота все, что там вообще могло быть. Я никогда не считал нынешнего шефа лихим водителем и, как выяснилось, зря — умения ему уж точно было не занимать. Малая Посадская промелькнула за стеклом и сменилась следующей улицей, а потом и набережной. Темно-синий автомобиль Сумарокова заходил в поворот на полном ходу, с надрывным ревом мотора и дымом из-под колес, но мы ничуть не отстали и даже наоборот, изрядно сократили разрыв.
— Еще немного, Виктор Давидович. — Я крутанул рукоятку, опуская стекло. — Чуть ближе — и я всажу ему пулю в колесо.
— Нисколько в тебе не сомневаюсь.
Геловани сжал губы в полоску и вцепился в руль так, что даже разбитые в драке костяшки пальцев побелели. Мне никогда еще не приходилось видеть его сиятельство по-настоящему рассерженным, но схватка с наследниками сразу дюжины родов, похоже, пробудила в нем… что-то.
Покрытое ссадинами и кровоподтеками лицо буквально перекосилось от злобы. Настолько сильной, что на мгновение даже показалось, что рядом со мной вовсе не Геловани, а кто-то другой. Темные глаза впились в автомобиль впереди, и расстояние между нами снова начало уменьшаться.
Две машины летели над набережной сквозь утреннюю дымку, и черная догоняла, будто готовясь ударить темно-синюю, как хищная птица свою добычу. Сумароков бестолково метался от обочины к обочине, насилуя мотор, однако, похоже, уже сообразил, что на этот раз сбежать не получится. Я высунулся наружу чуть ли не пояс, и прохладный воздух тут же хлестнул в лицо, выбивая слезы. Пыль из-под колес настырно лезла в глаза, но прицелиться все же не помешала.