Вопиющие нарушение и регламента мероприятия, и даже этикета, однако членам императорской семьи везде и во все времена дозволяется чуть больше, чем простым смертным — даже тем, кто носит княжеский или графский титул. Впрочем, сегодня выкрутасы моего товарища скорее были связаны с тем, что награждение проходило… нет, не то, чтобы тайно, однако в необычном месте и в присутствии крайнего узкого круга приглашенных.
Видимо, его величество отчаянно не хотел дразнить общественность после суда над Сумароковым. Несмотря на неожиданно мягкий приговор — всего пятнадцать лет каторги, да еще и сохранением дворянского достоинства — дело вызвало немалый резонанс и в прессе, и в умах. Несколько дней Петербург жужжал, как растревоженный пчелиный улей, а целиком шумиха улеглась только к концу августа. В столицу наконец-то вернулось некое подобие покоя, и я уж точно не стал бы упрекать императора в попытке его сохранить.
Вместо торжественного зала в Зимнем дворце Александр выбрал свой собственный кабинет в Аничковом. Весьма просторный — под стать положению хозяина — однако едва ли способный вместить много людей: я насчитал где-то с дюжину незнакомых мне лиц. Незнакомых, разумеется, лично — я уже встречал всех или почти всех и на заседании Государственного совета, и в суде. Генералы, высшие статские чины и двое или трое почтенных старцев в гражданском — скорее всего, главы влиятельных родов, особенно близких ко двору и императорской семьи.
Я на всякий случай запомнил всех — среди них запросто мог оказаться если не колдун собственной персоной, то уж точно его ставленник. Вряд ли Воронцова просто бросалась словами, когда говорила, что ее таинственный покровитель позаботиться о мой награде: у многих из присутствующих было достаточно веса, чтобы если не надавить на императора, то по меньшей мере склонить чашу весов в нужную сторону.
Знакомых оказалось всего несколько человек: помимо самого государя, великого князя и Ивана на награждение явились только Горчаков, Геловани, который тоже получил орден, и невесть как удостоенный столь высокой чести Вольский. Старик разве что не подпрыгивал, пытаясь разглядеть церемонию из-за широких спин генералов, забавно щурился и в целом выглядел настолько довольным, будто это не мне, а ему только что вручили орден Святой Анны второй степени.
— Вольно, капитан. — Великий князь легонько хлопнул меня по плечу. — Ступай. Уж погуляйте сегодня, как следует. Только тихо, по-свойски — не время сейчас банкеты устраивать, сам понимаешь.
— Так точно, ваше высочество, — кивнул я, — без банкетов.