Впрочем, вел себя Сумароков если не нагло, то по меньшей мере вызывающе: сначала чуть ли не тащил меня к лестнице, хотя я и так послушно шел следом. А когда силенок не хватило — демонстративно зашагал быстрее, чтобы непременно подняться на второй этаж первым.
И уже оттуда без приглашения помчался наискосок через зал, не забывая при этом то и дело оглядываться и смотреть на меня сверху вниз.
— Удивительно красивое место. — Сумароков распахнул окно и, прикрыв глаза, подставил лицо прохладному ветерку с Невы. — Полагаю, вам не приходилось бывать здесь раньше?
— Не припоминаю, — сухо отозвался я.
— Едва ли, мой юный друг, едва ли. И тем удивительнее, что его сиятельство Николай Борисович, упокой Господь его душу, решил оставит сей чудесный особняк именно вам.
Его сиятельство отчаянно переигрывал. И во взгляде, и в жестах, и в самих его словах было столько нарочитого высокомерия, что это уже ничуть не напоминало изящно-презрительное снисхождение истинного аристократа к плебею, ненароком ухватившему то, что ему не положено. Скорее наоборот — превращалось в нелепый фарс, где комической фигурой выступал не я, а сам Сумароков.
— Вы ведь и сами понимаете, что все это — не ваше, — продолжил он. — И не так уж важно, что изволил указать в завещании старик Юсупов. Для юного дворянина первейшей и главнейшей из добродетелей является скромность. И всякому человеку непременно следует знать свое место. И если в вас есть хоть капля чести и достоинства, вы просто обязаны…
— И когда это я успел стать чем-то обязан, вам, милостивый сударь? — усмехнулся я. — И, признаться, никак не могу понять, к чему вы клоните.
— А я никак не могу понять, чего ради князю Юсупову оставлять вам такое наследство. Впрочем, мне приходилось слышать, — Губы Сумарокова расплылись в ехидной улыбке, — что порой старики безо всякой видимой причины приближают к себе смазливых юнцов.
Его сиятельство нарывался. Бесцеремонно, грубо и совершенно безо всякого изящества. А значит, делал это вполне осознанно и с расчетом на результат. Я мог только догадываться, кто и для чего подослал сюда этого напыщенного хлыща, но уж точно не для того, чтобы пообещать расположение или поддержку. Горчаков предупреждал, что мое наследство встанет поперек горла многим из представителей благородного сословия.
И, похоже, они уже начали действовать.
— Впрочем, где мои манеры? — Сумароков демонстративно прикрыл рот рукой. — Я ведь здесь исключительно для того, чтобы выразить вам свои соболезнования. Если уж случилось так, что покойный был вам, как отец, или даже ближе отца…