— Пусти!.. — с визгом попытался извернуться «вампир».

Коллега разжал руки, парень отскочил на шаг и в дрожащем свете зелёного фонаря узрел знаменитую футболку с маньяком, татуировки на крепких руках и недвусмысленную усмешку. И, всхлипнув, обморочно закатил глаза.

— Лови его!..

— Измельчали вампиры, — резюмировал Стёпа, укладывая парня на тропу. — Куда его?

— С собой, — я хмуро изучила тощую долговязую фигуру. — Я же не зря сюда пришла. И не смогу одновременно отваживать посетителей и уничтожать монстра. И одного тут оставлять опасно — вдруг тварь с привязи сорвётся… А ты можешь мне понадобиться.

— Какого монстра?

— Вредного, — я прислушивалась к ощущениям, но опасности не улавливала. Но я её видела, а значит, она есть. — Некоторые виды нечисти, например «бабочки» или «мотыльки», крайне живучи и упрямо не хотят умирать. Их убиваешь, а они впадают в кому. Вернее, у них наступает то, что вы называете клинической смертью. Нет никаких признаков жизни, кажется, что они уже бредут по тоннелю к свету в конце, но — случайность, и жизнь возвращается. И тогда они моментально регенерируют и доставляют массу проблем.

А сейчас — ничем не защищённый выплеск. Магия с капища, лишённого защитных амулетов, безнаказанно расползается по городу, и спящая под землей тварь глотнула силы и очнулась. Интересно, сколько здесь таких схронов?.. И какой идиот додумался устроить захоронение недобитка близ капища?

— «Бабочки»? — повторил Стёпа заинтересованно. — «Мотыльки»?

— Стандартная классификация нечисти, — я заставила «вампира», сонно-обморочного, встать. — Услышал и забыл.

— Ясно, — кивнул коллега. — Куда идём?

— За мной. То есть за «вампиром». Позади держись.

Впрочем, ни «бабочкой», ни «мотыльком» увиденное не являлось. Имея дело с колдунами и ведьмами, я не шибко разбиралась в нечисти, особенно стародавней, и понятия не имела, кого тут «спрятали». Но наставница, не к ночи будь помянута, считала, что ведьма должна знать всё, и я знала. Не всё, но… почти. И как убить — тоже. Дело за малым.

Центр кладбища не зря представлял собой чёткий круг из старых елей. Хвойные всегда считались мощными оберегами против «летуче-насекомой» нечисти, и очнувшийся спящий за их пределы выбраться не смог. К тому же его должна держать привязь. Но — выплеск, сила разливается, и в любой момент её может оказаться достаточно, чтобы… Надеюсь, это последний проблемный предвестник на мою голову. Но, с другой стороны, хорошо, что есть хоть какое-то дело. В тупом ожидании я дурею.

— Стёп, стой здесь, — я уложила спящего «вампира» под ёлкой. — И ни шагу отсюда, пока не позову.