— А откуда ты… А-а-а, ну да. Магия, — хмыкнул он. — Да, ненормально. Мужик живёт один…

— Мужик не хочет жить, — поправила я. — У него гаснет искра жизни. Такие даже руки на себя по-человечески наложить не могут. То на мыле поскользнутся и палец сломают, а соседи услышат и скорую вызовут, то… И нет, я не шучу. Такими вещами не шутят. Он знает о выписке и готовится. Поверь мне.

— А я что могу сделать? — Стёпа нахмурился. — Только к психологу отправить или…

— … к Анатолю Михайловичу, — я достала из сумки блокнот с ручкой и рассеянно прислушалась к слабому биению нужного сердца, проследила кровотоки. — Пусть ему свою знаменитую экскурсию со спиртом организует перед выпиской, глядишь, первичный интерес к жизни проснётся, пока…

— Пока? — коллега засмеялся. — Выводы из личного опыта?

А то…

— Смотри, — я нарисовала в блокноте точку. — Это наш Виктор Петрович, а это, — и от точки пошли стрелочки, — его сестра и племянник. Сестра живет в Норильске, племянник учится в Питере. Других родных нет, а этим двоим — хотя бы сестре — позвонить бы. Когда-то они рассорились из-за родительского наследства, но так давно, что уже простили друг друга, да гордые слишком, никто первым извиняться не хочет, — я прищурилась на простенькую схему, и сквозь плотный клетчатый лист увидела — канал… дом и адрес. И записала. — Нет, лучше с племянником связаться. Это адрес его университета. И еще ФИО, — дописала. — Займёшься? Нам нельзя вмешиваться в дела людей… обычно.

Да и некогда.

Стёпа смотрел на меня как на аппарат УЗИ новейшего поколения.

— Кровь — лучший проводник, — я вырвала лист из блокнота, — хочешь про свою родню узнать? Особенно про ту, из-за которой ты здесь прозябаешь?

Он скривился:

— Не напоминай… — и покосился недоверчиво: — Ты и об этом знаешь?

— Тётя, — я пожала плечами. — Неродная, то есть жена дяди, а тот — старший брат твоего отца. Своих детей у них нет, ты — единственный, потомственный медик, значит, тебе и семейное дело передавать. А тебе это дело нужно, как собаке пятая нога. Должность всучить хотела? А ты отказался от тёплого министерского кресла, послал её на хрен, вернее матом, и сбежал в тайгу. Делать то, что умеешь и любишь. Даже без лабораторий и УЗИ. И поступил абсолютно правильно.

Теперь коллега смотрел на меня как на инопланетный томограф. И я решилась закончить, раз уж начала:

— Прости её. Тётю, — уточнила, а мой собеседник снова скривился, как от зубной боли. — Она, конечно, плохо поступила, закрыв перед тобой все двери и оставив без работы, но у неё… серьёзная онкология. А люди, которые в курсе, сколько дней им отведено, невыносимы. Не знал? Ну вот… Прости её. Родня всегда хочет, как лучше. А ты всё равно вернешься обратно. И довольно скоро. Адрес возьми, — и сунула сложенный листок в карман его халата. — И позвони. Или медсестрам поручи разыскать парня. Спасёшь очередную жизнь. Доброй ночи.