— Господин генерал, — уже более мягким тоном обратилась я к мужчине, — дайте мне сына.
— Госпожа Дария… — Генерал впервые назвал меня по имени. До этого я была только «целительницей». — Госпожа Дария, вы же видите, я ничего плохого вашему сыну не делаю.
А я наконец-то заметила Мину, которая, забившись в противоположную стену, сидела в карете.
— А что вы сделали с моей служанкой?
Генерал осторожно, чтобы не помешать Лиаму, пожал плечами:
— Ничего. Я просто ей приказал, чтобы она мне не мешала.
Ребёнок и правда сидел на руках генерала, обхватив маленькими ручками бутылочку, которую генерал придерживал, и не торопясь посасывал тёплое козье молочко. Аппетит у Лиама был отменный.
И в другое время я бы, может быть, порадовалась этой идиллической картине. Но если генерал узнает раньше времени, что это его сын, я, честно говоря, даже предположить не могла, чем это может закончиться.
Надо было выкручиваться.
— Ваш сын удивительно спокойно на меня реагирует, — произнёс генерал, всматриваясь в личико моего сына, который упорно кушал молочко.
И я решила не форсировать ситуацию и не накидываться на генерала, хотя мне очень хотелось отнять у него сына. Я даже рассматривала вариант снова его усыпить, но понимала, что, вполне возможно, теперь мне это вряд ли удастся.
Думаю, генерал не из тех, кто наступает второй раз на те же грабли.
Он назвал меня по имени, и я решила назвать его по имени: может, так мне удастся усыпить его подозрительность.
— Генерал Лаэрт, — сказала я, — я думаю, вы уже поняли, что отец моего ребёнка — дракон.
— Да, это я понял. — Генерал взглянул на меня, и огня в его глазах уже не было. Меня это порадовало, но он добавил: — Но даже дети драконов кричат, когда я к ним подхожу.
Я беспомощно оглянулась.
И тут из дома вышел солдат, который работал на кухне; скорее всего, он услышал последнюю фразу генерала, потому что неожиданно пояснил:
— Это правда, госпожа целительница, дети чувствуют генерала даже на расстоянии. Всё из‑за силы, у нашего генерала очень тяжёлая энергия. И я впервые вижу, чтобы ребёнок так спокойно, да ещё и, похоже, с удовольствием, находился на руках у генерала Лаэрта.
— А мне нравится, — сказал генерал Лаэрт.
И у меня внутри словно появилась трещина, которая никак не позволяла впустить воздух в лёгкие; я вдыхала воздух, а мне его не хватало, как будто он не доходил до лёгких, а испарялся ещё по дороге.
Но надо было держаться.
— Так вы не знаете, кто отец вашего сына? — повторил вопрос генерал.
Я уже решила, что буду молчать до конца, но генерал сам этим же вопросом дал мне в руки подсказку, мне оставалось только подтвердить, что я и сделала.