— Госпожа Дария, что случилось? Он что-то сделал вам?
— Нет, Мина, всё нормально, — сказала я, успокаивая добрую девушку.
И вдруг послышалось жуткое рычание, огромная чёрная тень взмыла в ночное небо, а посередине импровизированного лагеря полыхнул огромный костёр.
— Что это? — со страхом в голосе спросила Мина.
— Похоже, сгорела палатка господина генерала, — ответила я.
Ночью я спала плохо. Всё время мне казалось, что кто-то на меня смотрит. Я открывала глаза, вглядывалась темноту кареты, потому что мы с Миной расположились внутри, потом прижималась к макушке ребёнка, вдыхала молочный запах и снова засыпала.
Никто больше к нам не подошёл.
Утром, как обычно, пришёл тот же самый солдат, принёс нам еды, воды, и я его спросила:
— Скажи, там всё в порядке? С господином генералом ничего не случилось?
Солдат воровато оглянулся, как будто опасаясь, что его кто-то услышит, и тихо сказал:
— Всё хорошо.
— Что с ним?
— Да он же дракон, что ему сделается, — ответил пожилой мужчина. — Полетал и вернулся.
— А скажи, — мне было неспокойно, но именно потому, что во мне «волновалась» целительская магия, — никто из солдат или офицеров не пострадал?
И мне не понравилось, что солдат сник и, ничего не ответив, быстро ушёл.
— Мина, — сказала я, — сдаётся мне, что у вчерашнего пожара есть последствия. Пойду я взгляну: вдруг кому-то помощь требуется.
Мина, конечно же, за меня ухватилась.
— Я с вами. Куда вы одна пойдёте?
— Сиди тут, присмотри за Лиамом, — отрезала я и, схватив лекарский сундучок, снова направилась к началу лагеря.
Я помнила, что возле палатки генерала, недалеко, плотным кольцом располагались солдаты. Если вдруг огонь вспыхнул резко, то он, вполне вероятно, мог задеть отдыхавших людей.
Я не дошла до того места, где ещё вчера стояла палатка генерала Лаэрта, потому что наткнулась на телегу, в которой лежали двое. За этой телегой была ещё одна, и там двое лежали, а третий сидел, баюкая замотанную чем-то руку.
Взглянула на солдат целительским зрением и увидела, что у каждого из них есть повреждения: серая пелена покрывала отдельные участки тела, причём у тех двух, кто были на первой телеге, повреждения были серьёзные. Пелена была настолько плотная, что мне казалось, перейди я на обычное зрение — и тоже её увижу.
Я подошла ближе и увидела, что их никто не освободил от полусгоревшей одежды. Но в местах, наиболее пострадавших, одежда была срезана, и раны были проложены чистыми, белыми тряпицами. Я вздохнула: это хорошо, что о них позаботились, но при таких ожогах это почти ничто; и если не залечить, то, вполне возможно, они не доживут до заката.