И стоявшие вокруг придворные — их было немного — засмеялись.
На это я промолчала: зачем опускаться до такого уровня? Но поклониться не забыла, а то ещё вменят мне неуважение к императору.
Один из придворных подошёл ко мне и, посмотрев, обошёл вокруг. И, видимо, попытался со спины что-то мне сделать, потому что другой придворный из тех, к кому я стояла лицом, сказал ему:
— Николас, я бы не рисковал дотрагиваться до целительницы. Думаешь, почему Лаэрт принял решение заполучить её через брак?
— Почему? — раздался голос у меня из-за спины.
Но никто до меня так и не дотронулся. И я слегка развернулась и ответила сама:
— Потому что целитель может как вылечить, так и… лишить некоторых функций в организме мужчины.
Мужчина сразу убрал руку за спину и опасливо отошёл от меня.
Теперь засмеялся хриплым смехом только император.
— Ну что ж, если тебе удалось подлечить про́клятого генерала, может, и меня попробуешь?
Я молчала.
Что сказать человеку, который неизлечимо болен?
Безусловно, я могла бы попробовать ему помочь, применив мою магию жизни. Но я боялась. Боялась того, что в этом случае меня будет ждать.
Это был мой второй шанс, между прочим. Я совершенно не хотела похоронить себя рядом с императором, который мне вроде как ничего плохого не сделал.
Но... Просто так такими болезнями маги не болеют. А это значит, что на нём много крови и горя других.
И даже моя магия не зудела на моих руках, как это бывало обычно, когда я видела раненого человека. Она не стремилась помочь императору. И это тоже было странно.
— Я могу попробовать, ваше императорское величество. Но я не всесильна.
— Смелая, — сказал император и кивнул охраннику. — Проводите её в гостевую комнату, она моя гостья. Вечером я позову тебя, — сказал он мне, и на лицах окружавших его придворных мужчин появилось понимающее выражение.
И мне это ужасно не понравилось.
Генерал Лаэрт
Генерал обнаружил, что Дарья пропала, только к вечеру. Он пришёл к ней в комнату, но нашёл там только её служанку, которая сидела с ребёнком.
— Где она?
Служанка, хотя ей было очень страшно, закрыла собой ребёнка, но промолчала.
— Ну не молчи, прошу тебя, — выдавил генерал настолько миролюбиво, насколько мог. — Пожалуйста. Я ничего плохого не сделаю. Я... Я сделал ей предложение, и она согласилась.
— Она ушла, — сказала служанка. — Во дворец, к императору, оставила сына и ушла. Она сказала, что так надо, чтобы мы не волновались, что она сумеет за себя постоять.
— Нет! — закричал генерал. — Это невозможно!
Служанка сжалась. Её нервозность передалась ребёнку, и он заплакал.