Ройстер сел рядом и тут же приказал кучеру возвращаться. Я попыталась выбраться, но он больно сжал мою руку.
— Через три дня мы даем бал. Слушай сюда внимательно, — произнес Ройстер, а его лицо снова стало прежним. — На балу будут все аристократы. Это будет бал-маскарад. Мне нужно будет скрыть своих людей под масками. Он обязан будет явиться. И он придет.
— Зачем ему приходить на твой дурацкий бал, если ключ у него, — заметила я.
— Одного ключа недостаточно. Без настройки ключ — просто украшение, — произнес Ройстер. — Он еще об этом не знает. Но скоро поймет. Я уверен, что пока мы будем танцевать, он захочет проникнуть в мой кабинет, где лежат записи о том, как активировать ключ… Они ему понадобятся. Так что можешь не переживать…
В его голосе прозвучало самодовольное успокоение.
— Ты уже придумала платье на бал? — спросил Ройстер так, словно мы с ним совершали обычную прогулку.
Я молчала. Мне казалось, что внутренняя тишина звенит во мне. Я бездумно смотрела в окно, видя, как трясется штора. И это укачивание успокаивало меня. Мне казалось, что я не здесь. Не рядом с мужем, которого я не хочу видеть. Что рядом с ним просто сидит оболочка, которой все равно, кто к ней прикасается.
И в этом странном состоянии мне вдруг становилось спокойней. Словно я вспомнила, что у меня есть душа, отдельная от тела.
— У нас все будет хорошо. Обещаю, — улыбнулся Ройстер. А меня едва не стошнило от его улыбки. Что? Он смеет улыбаться мне после всего? Делать вид, что все хорошо?
Внутри горело возмущение. И бессилие.
Вместо ответа я прикрыла глаза.
Ворота лязгнули, отсекая внешний мир.
Тяжелый металл сомкнулся, словно челюсти огромного зверя, проглотившего меня вместе с каретой.
Тишина моего поместья всегда была обманчивой. Она не была пустой — она была насыщенной. Запахом влажной земли, гниющих листьев и той особой, застоявшейся древностью, которая оседает на легких пылью веков.
Я вышел из экипажа, не дожидаясь, когда он остановится. Ноги подкашивались. Не от усталости — от внутренней вибрации. Кости ныли, словно их пытались вывернуть наизнанку невидимые клещи. Драконья кровь, пробужденная адреналином битвы, теперь требовала выхода, но печать предков держала ее крепче любых оков.
Во рту стоял привкус серы. Я сплюнул на гравий. Черная слизь смешалась с камнями. Еще немного, и вместо слизи пойдет пепел.
— Господин? — голос дворецкого прозвучал из тени колонны. Старик знал, когда ко мне лучше не подходить. Но сегодня он нарушил правило.
— Не подходи, — прохрипел я. Голос прозвучал глухо. — Скажи, чтобы меня не беспокоили. Это приказ.