Я почувствовала, как магия внутри меня, та самая, о которой говорил Ройстер, та, что спала годами, начала шевелиться. Она откликнулась на ключ. Не как на инструмент. Как на живое существо. Он словно что-то будил внутри. Странно резонировал со мной.
— Что такое? — прошептал голос, пока я пыталась привыкнуть к этому странному ощущению.
— Ключ… Отвечает… — прошептала я, делая глубокий вдох. — У меня такое чувство, словно у меня кровь потекла быстрее. И что-то шевелится внутри… Везде…
— Если что-то не так — лучше положи обратно, — прошептал Амарил. Его большой палец коснулся моего запястья, находя пульс.
— Нет! Нет! Все так, — прошептала я. — Просто непривычное чувство.
И посмотрела на него. В темноте его зрачки расширились, поглотив радужку. В них отражался огонь несуществующего пламени.
— Надевай, — прошептала я, выпуская ключ из рук и подавая ему.
Амарил не сказал ни слова.
Он просто опустился в глубокое кресло у камина, где тлели угли, отбрасывая на стены тревожные пляшущие тени.
Его движения были плавными, экономными, будто каждое лишнее усилие могло нарушить хрупкое равновесие, которое мы только что установили. Но в этой плавности скрывалась угроза.
Как у хищника, который решил не прыгать сразу, а сначала насладиться страхом добычи.
Он взялся за пуговицы рубашки. Белая ткань, прикрывающая его грудь, теперь скользнула по его плечам, открывая кожу.
Я замерла, забыв дышать. Воздух в комнате вдруг стал слишком густым, насыщенным запахом его тела — озон, металл и та самая древняя пряность, от которой у меня кружилась голова и подкашивались колени.
Я видела его руки, его лицо, его глаза. Но тело… Оно было оружием. В каждом мускуле угадывалась скрытая мощь, сдерживаемая лишь силой воли.
Шрамы пересекали бледную кожу серебристыми нитями, напоминая карту завоеванных земель.
Мышцы напряглись, когда он откинулся на спинку, и я увидела, как ходуном ходят желваки. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его взгляд физически, как прикосновение горячей ладони к обнаженной коже.
Я не заметила, как затаила дыхание, глядя на то, как ключицы очерчивают жесткую линию под кожей.
Он застегнул на своей шее ключ. Цепь холодно щелкнула.
Теперь он лежал на его груди.
Кристалл покоился в ямке между ключицами, прямо над сердцем. Он казался инородным телом, куском застывшей ночи, прикованным к живой плоти. Грудь Амарила вздымалась медленно, тяжело.
Ключ поднимался и опускался в ритме его дыхания, холодно поблескивая на фоне горячей кожи. Это было завораживающе. Красиво и неправильно одновременно. Как цветок, выросший на могиле.