Наместники и волостели княжеские и их слуги не могли чинить своего суда и розысков, ни давать на поруки для явки в суд без выборных старост и лучших людей. В грамоте одной, что я переписывал было сказано: «А по волости наместничим неделыцикам (судно-полицейским приставам) самим не ездити, а без старосты и без лучших людей неделыцику убитые головы не осматривати (не делать розысков по убитом) и на поруки (для явки в суд) крестьян не давати».

Вот так-то, друзья товарищи. А я всё думал, что земщину ввёл царь Иван Грозный. А он не ввёл её, а ввёл опричнину, забрав земли непокорных бояр. А там, где правила земщина, всё оставил так, как было. А почему так сурово стал расправляться? Да потому, что по его малолетству, бояре попытались снова восстановить свою власть по всем землям.

Иван Васильевич при самом принятии правления в свои руки тысяча пятьсот сорок девятом году сделал небывалое на Руси дело, собрал Земский собор, на который по его вызову явились выборные люди от всех сословий из всех городов Русской земли, как представителей всей русской земщины. На этом соборе государь на Лобном месте пред всем собором и Москвичами просил прощения за беспорядки боярского правления во время его малолетства, и в заключение, поклонившись на все стороны, сказал: «Оставьте ненависть, вражду, соединимся любовию христианскою. Отныне я судия ваш и защитник».

Созванием Земского собора молодой царь уничтожил за один раз все старые исторические права бояр, как держателей Русской земли; он перед земщиною, собранною в лице своих представителей выборных со всей России, дал обещание самому быть судиею и защитником всех, и тем самым отстранил бояр, как необходимых советников государя, предоставив своей собственной воле приглашать их или удалять.

И после этого началась «гражданская» война, которую царь подавил «опричниной». А земщина, как существовала веками, так и существовала. И это я понял только очутившись здесь. Да-а-а… Только ради этого открытия нужно было сюда попасть.

Остался для меня открытым ещё один вопрос из жизни царя Ивана Васильевича Грозного: зачем он в опричнине создал монашеский орден? Но об этом надо было спросить самого Ивана Васильевича. Однако мне не очень хотелось доживать до своей собственной казни. Да, что там! Совсем не хотелось. Я ведь не тот, кого послали в этот мир с конкретной миссией. Моей миссией было — добраться до челнока, стоящего посредине Большого Соловецкого острова и с его помощью попытаться связаться с Флибером, а уж с его помощью попытаться из этого мира шестнадцатого века уйти в тот мир, где я родился.