Почему я отправил свой челнок на Большой Соловецкий остров? А куда ещё? В центр Москвы? И чтобы я в той Москве делал? Или в какой другой деревне или городе, не зная ни порядков, не имея никакого жилья, кроме челнока. Где-нибудь в лесу установить точку входа в этот мир? Тоже, по-моему, неудачное решение. А остров, на то и остров, что глухомань конкретная.

Монахи Соловецкого монастыря, который стоял на острове с середины пятнадцатого века, дальше своего городка почти не уходили. Зачем? Леса для выпарки соли и рядом хватало, в пресных озёрах — рыбы, в море — рыбы и морского зверя. Белое море — богатое море. Особенно сейчас. Что могли добыть поморы на своих кочах? А в это время на Беломорье добывали не только рыбу и тюленей, но и моржей.

Тюлени и моржи меня лично не интересовали, но они были надёжным источником жира, которым освещали жилища. Из жира, обработав его той же серной кислотой, можно было получить стеарин, а из него можно было делать свечи.

Так я размышлял, едучи в конце марта одна тысяча пятьсот двадцать второго года по Беломорскому водно-сухопутному тракту. Отправились в сторону Соловков всей моей тысячей конно и оружно верхом с санными повозками в конце февреля.

Этим путём чаще всего пользовались паломники и купцы, шедшие именно в Соловецкий монастырь и по нему значительно позже пройдёт Беломоро-Балтийский канал. И шли паломники на лёгких лодьях, которые легко переносили на плечах между водными участками пути. Мы же не стали ждать вскрытия льда и поехали на Соловки, «аки посуху».

Мы и были, по сути, паломниками.

Василий Иванович отписал мне под труды ратные кучу земель. Это позже, при царе Иване Васильевиче, Соловецкий монастырь будет владеть землями по всему Беломорскому побережью, а пока владел лишь островными территориями и сельцом Кемь, переданным монастырю новгородской Марфой-посадницей.

Это я надоумил государя отдать все земли Беломорья в одни руки. Нарисовал ему карту побережья и сказал: «вот это всё хочу». Василий Иванович уже проникся количеством тринитротолуола, требуемого для наших нужд, и количеством смолы, требующейся для его получения. Вот и отписал мне все эти леса. Сроком на пять лет отписал. Да мне хоть бы и на один год. Мне бы до челнока добраться.

Ведь я «заварил всю эту 'кашу» с бомбами и победой над крымскими татарами только лишь для того, чтобы попасть на Соловки не в тридцать четвёртом году, а сейчас. Мне сейчас нужно знать, на месте мой челнок, или нет. Нет, так и махну на всё рукой! Успокоюсь и буду жить-поживать и добра наживать, а в шестьдесят четвёртом году благополучно сгину. Ведь мне останется только один способ переродиться снова в моём мире — умереть в этом. И умереть не по собственному желанию, проходили, знаем, а от чужих рук. Если бы я наложил на себя руки, то, с большой долей вероятности, возродился бы снова в том же теле.