— Бедные, бедные лошадки, — думал я, глядя на бойню. — Сколько там было? Десять тысяч? Ор, рёв, хрип, плачь и стоны доносились из кровавой мясорубки, а я смотрел и смотрел на побоище, и не мог оторваться. Да-а-а… Никому не скажу, как мы уничтожили войско Сахиб Гирея. Громом небесным они были поражены! Все жители села Бронницы слышали тот гром. И купцы, что в лесу прятались, слышали… Все слышали гром! Пушек ведь у меня не было. О том и великие князья государю Василию Ивановичу скажут.

Собирать трупы и сваливать их в специально вырытые ямы, устраивая из них, прости Господи селитряницы, я привлёк селян. Не пропадать же, кхм, «добру». А что, так тут было заведено. Всех не христиан хоронили отдельно, а при дефиците, кхм, сырья для получения селитры, использовали трупы врагов. Опять же, посыпанные известью, они перестают быть разносчиками болезней. Да-а-а… О времена! О нравы!

Конина считалась не чистой пищей, поэтому перерабатывать павших лошадок пришлось самостоятельно. Пропустив в сторону Москвы купцов и других «ходоков», мы развернули массовое консервное и засольное производство. Не пропадать же добру! Выкупили у проезжих купцов соль, бочкотару и вперёд!

Лес был рядом, вода тоже, поэтому походные котлы кипели круглосуточно. Ни я, ни мои товарищи кониной не брезговали, а запах от варева стоял такой, что селяне ходили и обливались слюной.

Место побоища зачистили, перекопали и вскоре ничто не указывало на него.

Мы же развернулись и немного отошли ближе к Коломне. Там у нас был ещё один укрепрайон, сделанный по подобию первого заранее и примерно в таком же месте. Установили перед ним остаток мин и стали ждать. Терзало меня смутное сомнение, что не удержат великие князья переправу. Слишком они были самоуверенны, а самоуверенность, чаще всего, до добра не доводит.

Крымские татары показались аж через неделю. Сильно потрёпанные, израненные, но их всё-таки оставалось ещё очень «много». С высоты моего наблюдательного поста я видел уходящую вдаль колонну, едущую не по двое-трое, а по шестеро.

Десять тысяч воинов, Сахиб Гирея погибли не только от мин и бомб. Большинство из них погибло от стрел, пущенных с вышек, установленных на деревьях на протяжении целого километра.

Тут же мне нужно было «растянуть» своих лучников на десять километров. Не-е-е… На это я «пойтитть не могу»… Мне нужно было убить или ранить Мехмед Гирея, а поэтому остаток мин мы расставили по всей ширине укрепрайона в несколько рядов. Мины представляли собой небольшие прямоугольные ящики, наполненные взрывчаткой и отходами чугунного производства, с нажимной крышкой.