Мы остались, а телеги «обещали вернуться». Понятно, что они пошли не в Москву, а в Данилов, но с гонцом я сообщал Василию Ивановичу обо всех наших перипетиях и с полным перечислением взятых с боёв трофеев. Особо писал, что седло с лошади Мехмед Гирея, украшенное драгоценными каменьями и вышитую шёлком попону, привезу собственноручно. Также обещал привезти и красный флаг с Тамгой Гиреев, и заспиртованную голову Сахиба. Сам, де, остаюсь охранять рубежи Родины, «не щадя живота своего».

Про великих князей тоже написал всё, как было, и предположил, что они остались «защищать» Коломну, если, конечно, не отдали Богу душу в борьбе с иноземными захватчиками.

Гонец из Москвы прибыл через пять дней. В своей грамоте государь сетовал, что я не исполнил его указа, но обещался сильно меня не наказывать. Высказывал недоверие, что я разбил одну татарскую рать, взяв десять тысяч комплектов оружия и «обмундирования», и развернул вспять остаток стотысячного войска Мехмед Гирея, побив ещё две тысячи. И приказывал предъявить гонцу указанные в моём письме трофеи. Я предъявил. От оставшейся кучи сабель и всего остального у гонца полезли на лоб глаза.

— Кхм! — наконец смог он что-то вымолвить. — И это остаток? Большую часть ты отправил в Данилов городок, говоришь?

Гонцом государь отправил молодого князя Андрея Михайловича Шуйского с небольшой, сабель в стопятьдесят, дружиной.

— Так и есть, Андрей Михайлович, — кивнул головой я.

— Добавляй к имени моему «князь», — сказал высокомерно Шуйский. — Мы, Шуйские, — род княжеский.

— Я, тогда, вообще ничего говорить не буду, — подумал я.

— Отдавай флаги Мехмеда мне! В Москву сам отвезу!

Я покрутил головой, понимая, что таким образом получаю завистника и даже, скорее всего, врага по жизни. Весьма сволочной род был, эти Шуйские. В том мире, что знал я, все, участвующие в «торжественной встрече» Мехмеда воеводы попали в опалу. В том числе и Шуйские. Этот Андрей не участвовал в сражениях, а потому опале не подвергся, и потому возвысился. Сейчас, каким боком повернется к Шуйским милость Василия Ивановича, я не представлял.

Можно было бы засадить в этого Шуйского своего «жучка», но, «на всяк роток не накинешь платок».

— Придёт ещё время, если придёт, — подумал я.

Да и менять историю под себя мне не хотелось. Идет сама по себе и пусть идёт…

— Не отдашь? — удивился Шуйский.

Я покрутил головой.

— В государевой грамоте о том ничего не писано, а в своей я обещался привезти трофеи самолично, — сказал я.

— Тогда дай свою тысячу ратников! — командным тоном приказал Шуйский.