Кстати, на счёт денег… Москва-река протекала в двухстах метрах, а до Москвы оставалось против течения шесть километров, а мимо нас проходила Тульская дорога. Коломенская проходила по левой стороне Москвы-реки, которая ближе к столице становилась слишком мелководной в летнее время. Вот и пересаживались купцы на телеги с которых мы и взымали подорожную подать. Сам царь жаловал нас такой привилегией, освободив от передачи таможенных сборов в казну. На эти деньги мы и строились. За эти деньги я и отчёт держал перед царём.

Василию Ивановичу я сразу сказал, что готовлю не себе войско, а ему, и готов это войско по его распоряжению передать любому воеводе. Государь сильно удивился и долго думал. Это было три года назад. Тогда царь не воспринял мои слова серьёзно. Но птом, когда войско стало составлять почти тысячу подготовленных ратников (если считать с крестьянами), Василий Иванович задумался. А подумав, освободил от податей и дозволил собирать таможенные платежи.

Мы установили жесткие и понятные всем тарифы по виду товаров и по объёму и завели таможенные книги, увидев которые государь крякнул от вписанных туда сумм. Он почесал затылок и что-то шепнул дьяку в ухо. Тот вскинул брови и кивнул. А я подумал, что он сравнил мои цифры таможенных взяток с суммами других таможенных постов, от которых деньги поступают в казну. Мы же не воровали, хе-хе… Зачем, если всё оставалось нам?

— Дань платить⁈ — взвился царь, подпрыгнув с кресла, на котором сидел в моём кабинете, где мы пили с ним пиво нашего приготовления. — Не будет такого во веки веков! Мниться тебе! Мниться! И это доказывает, что и всё остальное лишь твоя блажь, навеянная теми словами послов. Мне тоже сниться Бог весть что, когда я переслушаю своих бояр или послов. Или вообще уснуть не могу. Видения крутятся, крутятся, крутятся… Что только не присниться? Особенно после обильной трапезы. Я и Крым брал, и Астрахань. Да и Константинополь тоже брал, Хе-хе-хе!

Царь посмеялся своим словам, успокоился и перевёл разговор на другую тему.

Показал я тогда Василию Ивановичу того кузнеца, который мне едва в ноги не упал. Не ему в ноги, а мне, хе-хе. Потом, конечно, когда признал в моём госте государя, упал ему в ноги, но, хе-хе…

Этот кузнец был нашим первым экспериментом по использованию аппарата «Елизарова». Причем кузнец, когда узнал, что есть вероятность того, что нога у него станет снова прямой, сам предоставил «уклад», как называлась здесь сталь и сам изготовил нам сие приспособление. Резьбовые плашки у нас уже были изготовлены и резьбы мы прогоняли для сыромятных шпилек, используемых в различных конструкциях, например струбцинах.