Во вторую зиму я поехал в Москву на доклад государю и отметил там своё восемнадцатилетие.

Государь моим докладом оказался недоволен.

— Осенью казанский хан Сахиб Герей организовал новые набеги на наши земли. В сентябре отряды татар и луговых черемисов совершили набеги на Галицкую землю, — сказал Василий Иванович.

— К-к-к… Какой такой Сахиб Гирей? — заикаясь спросил я.

— А т-т-такой-сякой Сахиб Гирей, — передразнил меня государь, гримасничая. — Ты брата Сахиба убил, а не его самого.

— Так, я же его самолично видел! Я же знал его в лицо! Он же приезжал к тебе в Кремль!

— Похожи они, — вздохнул Василий Иванович. — Сахиб задержался в обозе и ускакал потом в Казань, когда узнал о разгроме своего войска, переправившись через Москву-реку.

— И ты мог бы его догнать тогда! — сказал Михаил Юрьевич Захарьин.

Я посмотрел на него так, что боярин отвёл глаза.

— Не может этого быть! — сказал я.

— Ты мне не веришь? — удивился государь.

Я покрутил головой.

— Что-то они мутят. У него на голове была надета казанская шапка. А абы кто её надевать не может.

Василий Иванович вздохнул. Шапка та да… Казанским ханам принадлежит и зря мы не показали тогда её никому. Поэтому и объявился самозванец. Ту шапку наши мастера сделали вместе с венцом для моего наследника «шапкой Мономаха», которая собрана была из остатков старого мономашьего венца. Истлел венец, только золотые пластины и остались.Вот и переделали. А в казанской шапке тоже частицы мономашьей. Хорошо, что ты вернул её тогда. А Сахиб Гирей у Шаха-Али ту шапку забрал.

— Забрал и не мог отдать её своему брату! — решительно выразил я свою мысль.

Василий Иванович отмахнулся.

— Не в том соль! — скривившись сказал он. — Отнимать нужно Казань! А ты обещал бомбы для пушек сделать.

— Я⁈ Бомбы для пушек⁈ — удивился я. — Не помню что-то, государь. Про простые бомбы говорили, а про пушечные…

— Так сейчас скажу! — почти крикнул Василий Иванович. — Мне нужны бомбы пушечные! Казанскую крепость надо взять!

— Кхм! — я посмотрел на государя нерешительно.

Слишком он был какой-то взведённый. Как пистолет…

— Разреши спросить, государь? — задал вопрос я.

— Спрашивай, — сказал Василий Иванович и скривился, словно от зубной боли.

— У тебя, что зубы болят? — аккуратно спросил я.

— Типа того, — ответил царь.

— А что же твой лекарь?

— Э-э-э… Боязно мне, — признался государь.

— Так, вроде, под наркозом же делает, нет?

Государь кивнул.

— Во сне, да. Только у него не все просыпаются.

— Как это? — опешил я.

— Ну… Не то, чтобы, много, но… Этим летом умер у него один купец. Что-то у него в чреве… Кишки завернулись или что… Не проснулся он, в общем…