Не обходилось и без вопросов, но Егор быстро научился обходиться несколькими короткими фразами, позволявшими понять, что награды его, кровные, и получены из высочайших рук. Спустя примерно две недели после начала работ у него даже появилось имя среди московских артелей. Выяснил Егор это совершенно случайно, когда приехал в очередной столярный цех, сговариваться о сборе опилок. Приехавший вместе с ним Архипыч едва успел слезть с козел, когда вышедший хозяин, разглядев парня, вдруг поклонился, вежливо произнеся:
— Милости просим, сударь. Чем служить можем?
— Благодарствую, любезный, — ответил парень вежливостью на вежливость. — Меня сильно интересует, много ли у вас опилок случается во время работы? — приступил он к делу, решив, что поклон хозяина не более чем желание потрафить клиенту. Но как оказалось, это было не так.
— А позвольте спросить, сударь, к чему вам опилки? — насторожился крепкий, плечистый мужик с широкой, ухоженной бородой.
— Я их в бумагу использовать стану, — коротко поведал Егор, вопросительно глядя на хозяина мануфактуры.
— Так это, выходит, ваша бумага самому царю глянулась? — оживился мужик.
— Моя.
— Что ж. Опилок у нас много, не скрою. Но вот подойдут ли вам, сказать не могу. Извольте сами глянуть, сударь, — предложил мужик, широким жестом указывая на ворота цеха.
— А куда вы их прежде девали? — озадачился Егор, входя в помещение.
— А куда их денешь? — пожал хозяин плечами. — Сметали да на задний двор выносили. Там так и лежат. Навес токма соорудили, чтобы ветром да дождями не разносило, и все.
— Ага, — многозначительно отозвался парень, запуская руку в первую попавшуюся корзину с отходами производства. «Значит, сырье у них уже имеется. Осталось его только высушить», — добавил он про себя.
Опилки оказались, что называется, высшего качества. Сухая, мелкая пыль, которую прямо сейчас можно было пускать в дело. Плохо было только то, что их при уборке смешивали со стружкой из-под рубанков. Но это была не самая большая проблема. Просеять опилки было недолго и не сложно. Благо подходящие сита в цеху имелись. Задумчиво пересыпав опилки из ладони в ладонь, Егор вернул все обратно в корзину и, повернувшись к хозяину, уточнил:
— И сколько вы за это добро хотите? Думаю, сами вы их просто выкидывать собирались?
— Да господь с вами, сударь. Присылайте подводу да увозите, сколь сами захотите. Нам те опилки никуда. Я даже подмастерьям велю ту подводу сразу загрузить.
— Благодарствую, почтенный, — чуть поклонился Егор. — В таком разе я с первой подводой корзины пришлю пустые. Их вам оставят, а ваши подмастерья пусть после в подводу погрузят. Раз в день мой возница приезжать станет. Какие корзины свежими опилками не наполнятся, так пусть они из-под навеса их заполняют. Так, глядишь, и место вам освободим. Уговор? — протянул он хозяину руку.