Что говорить, тут даже варнаки предпочитают орудовать или под утро, или до полуночи, считая всю остальную ночь временем для отдыха. В общем, дата назначена, и ускорять события только все дело портить.
Передохнув после высочайшей аудиенции, они уже собирались отправиться домой, когда в коридоре появился дородный, осанистый мужчина. Подойдя, он окинул парня задумчивым взглядом и, повернувшись к дяде, иронично поинтересовался:
— Решили показать сановникам своего преемника, Игнат Иванович? Боюсь только, не ко двору он тут придется.
— Сей юноша мой кровный племянник, граф, и, несмотря на свой юный возраст, уже отмечен вниманием его величества. Орден сей император ему лично вручил, — слегка поклонившись, с достоинством отозвался дядя.
— Неужто дела семьи вашей столь плохи, что вы вынуждены даже недоросля в службу свою тянуть? — тут же поддел его неизвестный. — Ужели поприличнее места ему не присмотрели?
— Я, ваше сиятельство, дворянин, а значит, от рождения назначен государству служить. А уж где служить, дело десятое. Для того дворянство на Руси и создавалось государем, Петром Великим, — не удержавшись, влез Егор в их пикировку.
Явно не ожидавший такого ответа мужик замешкался с ответом, и Игнат Иванович, еще раз коротко поклонившись, добавил:
— Честь имею, граф. Уж не взыщите, спешим.
— И верно. Служба не ждет, — ехидно добавил парень и, подражая дяде, слегка склонил голову, щелкнув при этом каблуками начищенных сапог.
Потом, развернувшись, словно на плацу, через левое плечо, широким шагом поспешил следом за родственником.
— Это кто такой был? — тихо осведомился Егор, поравнявшись на лестнице с дядей.
— Граф Сумароков. Очень желает, чтобы империя наша с британцами побольше всяких договоров заключила и вообще к их мнению больше прислушивалась.
— Шкура продажная, — презрительно фыркнул парень, понизив голос.
— Ты поаккуратнее со словесами-то, Егорушка, — так же тихо осадил его дядя. — Он хоть и шкура, но особа титулованная. Нам с ним не тягаться. Так что смотри, чтобы кто со стороны тебя не услыхал. Беды не оберешься.
— Ну, пусть попробует. От пули еще никто не убегал, — хмыкнул Егор, зло усмехнувшись.
— Крепко тебя та история подкосила, — растерянно проворчал Игнат Иванович. — Ты теперь, похоже, и вовсе греха не боишься.
— За свои грехи я перед Богом отвечать буду. А на всяких индюков титулованных мне плевать с высокого минарета, — фыркнул парень, вдруг ощутив какую-то странную бесшабашность. — А предателей государства я всегда уничтожать готов.
— Уймись, мон шер. Тебе пока и думать о таком рано, — снова осадил его дядя, растерянно покачав головой. — Я тебя в дело это втянул только потому, что никого иного для него использовать не мог. Но даже личное благоволение императора не делает тебя особым. Уж поверь, станешь задираться, разом сожрут и не поморщатся. И не таких сжирали.