снова, стирала. Экран мигал, будто насмехался: «Ты вечно что-то удаляешь. Может, удалишь и
себя?»
В груди постепенно копился воздух, который я никак не могла выдохнуть. Он нарастал,
поднимался всё выше, а потом вдруг стало трудно и вдохнуть его обратно. Словно лёгкие
затянуло полиэтиленовой плёнкой.
«Давление, - мелькнула равнодушная мысль. - Или сердце. Или просто нервы».
Я резко встала, скрипнув стулом, и кто-то из коллег рядом вопросительно обернулся. Я
махнула рукой и пошла к лифтам. Там стоял кулер, там была вода, там было хоть какое-то
оправдание для того, чтобы сбежать.
Наполнила пластиковый стаканчик холодной водой и сделала глоток. Потом ещё один. Холод
прошёл по горлу и ударил в желудок, возвращая телу ощущение, что оно всё ещё живое. Я
прижала стакан ко лбу, прикрыв глаза.
Надо просто отдышаться. Просто подождать ещё минуту и тогда… может быть… станет легче.
И в этот момент послышался знакомый до тошноты кокетливый смех.
Я подняла глаза и увидела в дальнем конце коридора моего вернувшегося со встречи мужа. Он
снова шёл рядом с ней. С этой Анфисой, своей любовницей. Она держала телефон, что-то
показывала ему, наклоняясь слишком близко. Её локоть то и дело касался его руки, а он даже
не отстранялся. Он самодовольно и очень по-мужски примитивно улыбался.
Его улыбка… которую я когда-то считала особенной и только для меня… сейчас казалась
уродливой, омерзительной гримасой, в которой прячется гниль. Я почти чувствовала эту лживую
вонь, и меня затошнило с новой силой.
Я вцепилась пальцами в пластиковый стаканчик так сильно, что он треснул по краю. Ноги стали
ватными. Мир качался, словно коридор вдруг превратился в палубу пиратского корабля во время
шторма. Я плотнее прижалась спиной к стене, зажмурилась и попыталась вдохнуть глубже. Сердце
стучало так громко, что я почти слышала его эхо пульса в ушах вперемешку с посторонними
звуками, вроде лязганья открывшихся створок лифта.
В какой-то миг я пошатнулась… и тут меня подхватила чья-то рука.
- Осторожно, - низкий густой голос прозвучал совсем рядом, уверенно и тяжело. - Что с вами?
Я вздрогнула и открыла глаза.
Передо мной стоял он. Генеральный. Высокий, мрачный, в своём идеально сидящем костюме.
Только что вышел из лифта. Его ладонь лежала на моём плече твёрдо, как якорь, возвращая мне
равновесие.
Я пробормотала первое, что пришло в голову:
- Давление… У меня иногда скачет…
Верховцев не ответил. Его темные глаза, холодные и колючие, метнулись в сторону коридора,
туда, где удалялась спина моего мужа и покачивающаяся попка его любовницы. Он смотрел им