– Мы изучаем движения Спящих во время их транспортировки в камерах для сна. К манекену прикреплены чувствительные полоски, имитирующие разнообразные ушибы и кровоподтеки. Они помогают нам определить оптимальную конструкцию камер, которые мы изготавливаем.
– Вы и гробы сами делаете? – спросила Карла.
– А как же, – ответил Деннис, отдавая чиллум Конкэннону. – Это наша обязанность. Существующие в настоящее время камеры для сна вынуждают Спящих сдвигать ноги, а наша конструкция позволяет им принять более свободное положение, расположиться с удобством. Это очень важно.
– Понятно, – улыбнулась Карла.
– Мы обтянем наши камеры мягчайшим шелком и подобьем их перьями, – продолжал Деннис, держась за баранку катафалка. – А сами камеры стеклянные, так что вокруг Спящих будут расти корни, возиться мелкие животные и насекомые, и Спящим будет веселее спать в их компании.
– Ясно, – сказала Карла, опять улыбнувшись.
– Разреши представить тебе Билли Бхасу и Джамала Все-в-одном, – сказал Деннис. – Парни, это мадам Карла.
Билли Бхасу улыбнулся Карле, Джамал покрутил головой, прозвенев свисающими на цепочках божками.
– Все-в-одном, – кивнул я в сторону Джамала, не удержавшись.
– Все-в-одном, – повторил он.
Я взглянул на Карлу. Она поняла меня.
– Все-в-одном, – произнесла она, улыбнувшись Джамалу.
– Все-в-одном, – ответил он согласно ритуалу и тоже улыбнулся.
Я выразительно посмотрел на Конкэннона, давая понять, что пора им трогать, но он вместо этого принялся болтать.
– А знаете, мертвые умеют танцевать, – сказал он.
Игнорируя его, я обратился к Деннису:
– Деннис, а стоит ли тебе управлять машиной?
– Я должен находиться за рулем, – нараспев произнес Деннис, и его громкий голос эхом разнесся по салону. – Конкэннон недостаточно одурел, чтобы управлять катафалком.
– Мертвые умеют танцевать, – повторил Конкэннон, радостно улыбаясь. – Правда-правда.
– Не может быть, – сказала Карла, прислонившись ко мне.
– Может-может, – ухмыльнулся он. – На этой работе я узнал много интересного. Получил образование, можно сказать. Я ведь обычно уходил не оглядываясь, пока они еще дергались.
– Конкэннон, ты убиваешь мой кайф, – произнес Деннис.
– Я всего лишь беседую, Деннис. Если мы владельцы похоронного бюро, это не значит, что мы должны быть необщительными.
– Это верно, – сказал Деннис. – Но я не смогу проводить испытания этого катафалка, если не буду под кайфом.
– Я просто рассказываю, – гнул свое Конкэннон. – Тела крутятся и дергаются еще долго после того, как умирают, и начинают прыгать на столе ни с того ни с сего. Вчера один труп станцевал так, как у меня не получится. Но я, правда, всегда предпочитал драться или целоваться, а не танцевать.