– Я очень рад, что ты так счастлив. Как ты думаешь, куда пошли Карла и Ранвей?
– Ты только понюхай как следует эти свежие зерна, – предложил Винсон, открывая один из мешков. – Они так хороши, что, выпив одну чашку, ты больше никогда уже не захочешь другого кофе.
– Это девиз вашего заведения?
– Нет, мэн, наш девиз – это наше название. Кофейня называется «Любовь и вера», и девиз такой же.
В нем было простодушие, утраченное Ранвей после смерти ее друга от того самого наркотика, которым так бездумно торговал Винсон. И название, выбранное ими для кофейни, отражало его искреннее желание изменить свою жизнь.
– Понюхай мои зерна! – потребовал он.
– Спасибо, мне и так хорошо.
– Нет, ты понюхай! – Он потащил мешок ко мне, словно какое-нибудь мертвое тело.
– Я не стану нюхать твои зерна, Винсон, какими бы колумбийскими они ни были. Оставь в покое труп.
Он прислонил мешок к стене, и в это время вернулись Карла и Ранвей.
– Он не хочет нюхать мои зерна! – пожаловался Винсон.
– Не может быть! – поразилась Карла. – Дома он только этим и занимается.
– Стюарт изобрел новый сорт кофе, – сказала Ранвей с гордостью. – По-моему, это лучший кофе, какой я когда-либо пила.
– Он у меня приготовлен в другом помещении, – сказал мне Винсон. – Я сейчас принесу его и дам тебе понюхать.
– Спасибо, не надо, – остановил я его. – Я и отсюда чувствую запах.
– Я же говорил тебе, мой пасхальный кролик! – воскликнул Винсон, обнимая Ранвей. – Люди почувствуют этот запах еще на улице, и он будет их типа гипнотизировать .
– Успеха вам, ребята, – сказал я, потянув Карлу за собой на улицу.
– Открытие состоится в полнолуние, – сказала Ранвей, успевшая лишь наполовину высвободиться из объятий Винсона. – Не забудьте.
На улице Карла спросила меня:
– Ну и как тебе Винсон?
– Весь расточился на кофейные зерна. А как тебе Ранвей?
– Она сказала мне, как они назвали кофейню.
– Да, знаю, «Любовь и вера». И как тебе название?
– Любовь – это, наверное, он, а она – вера.
Мы сели на мотоцикл, но тут дорогу нам загородил остановившийся автомобиль – точнее, катафалк. За рулем был Неспящий Баба Деннис, рядом с ним сидел Конкэннон. Сзади пристроились Билли Бхасу и Джамал Все-в-одном, а между ними в прозрачном пластиковом гробу возлежал манекен из витрины магазина.
Конкэннон высунулся из окна и ухмыльнулся Карле.
– Разыскать и доставить живого или мертвого, – произнес он.
– Двигай дальше, – бросил я.
– Здравствуй, Карла, – сказал Деннис, – очень рад тебя видеть, проснувшись. Мы не встречались, когда я был на той стороне?
– Привет, Деннис, – рассмеялась она, обнимая одной рукой мое плечо. – Когда я впервые увидела тебя, ты был, несомненно, под кайфом. Чем это, черт побери, вы занимаетесь?