– Я очень хорошо тебя понимаю, – заявил Рэнделл. – Но лучше бы не понимал.
Мы с Карлой пожелали им доброй ночи. Я взял одно из скатанных полотнищ, ковер, смотанную кольцом веревку и свой вещмешок с предметами первой необходимости. Карла захватила два одеяла и свой рюкзачок. Мы направились к небольшому возвышению, освещая дорогу фонариком и пугая самих себя всякой тенью, выскакивавшей на повороте тропинки. Тропинка была узкая, и мы шли, почти прижавшись друг к другу. Фонарик в руках Карлы высвечивал ряд сцепленных друг с другом кругов на экране ночного леса.
– Я думал, ты сейчас выстрелишь в эту тень, – сказал я на одном из поворотов.
– Сам схватился за нож, – оправдывалась она.
С помощью веревки я соорудил для нас приличное убежище. «Имея достаточное количество нормальной веревки, – сказал мне однажды глава профсоюза водителей, – водитель может сделать практически все».
В этой водительской палатке мы целовались и разговаривали, обсуждая все вопросы и ответы, услышанные на диспуте.
– Вы, мужики, ничего в этом не понимаете, – произнесла Карла сонным голосом, когда мы уже переговорили обо всем.
– Неужели?
– Да.
– В чем мы ничего не понимаем?
– В правде.
– В какой правде?
– В большой.
– О чем речь-то?
– Вот в том-то все и дело, – сказала Карла, и ее зеленые глаза загадочно блеснули.
– В чем?
– Вам, мужчинам, вынь да подай правду, – сказала она. – Но правда не такое уж большое дело. Это просто запрет, который снимается после третьего стакана.
– Когда я с тобой, мне не надо трех стаканов, чтобы снять запреты, – улыбнулся я.
Мы еще какое-то время разговаривали, целовались и любили друг друга под небом, по которому полумесяц раскинул туманное сияние.
Я проснулся рывком, почувствовав, что мы не одни. Медленно приподняв голову, я увидел Идриса, стоявшего спиной к нам на краю возвышенности в нескольких метрах от нас и разглядывавшего серебряный серп луны.
Я посмотрел на Карлу. Она спала в моей футболке вместо ночной рубашки.
– Я рад, что ты видишь меня, – сказал Идрис, не поворачивая головы.
– Я всегда рад видеть тебя, Идрис, – прошептал я. – Я встал бы, но я не одет.
Он усмехнулся и, опираясь на посох, задрал голову к звездам.
– Я очень рад, что вы с Карлой здесь, – сказал он. – И хочу, чтобы вы знали: можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.
– Спасибо, – ответил я.
Карла проснулась и увидела Идриса.
– Идрис, – сказала она, приподнявшись, – присядь и устройся поудобнее.
– Мне всюду удобно, Карла, – произнес он оживленно, по-прежнему не поворачиваясь к нам. – Я подозреваю, что и вам обоим тоже.