– Что-что?
– Я люблю тебя таким, какой ты есть, вот и все. И я не хочу испортить это, позволив тебе пуститься во все тяжкие в этом Вавилоне.
– А сама идешь туда.
– Я – это не ты, малыш, – сказала она. – А ты – это не я.
– Поехали со мной, Карла.
– Я должна пойти туда, Лин. Мне надо покончить кое с чем. Верь мне.
– Со всем и так покончено. Поехали со мной.
– Я должна, – повторила она и встала, чтобы уйти, но я схватил ее за руку, где мог бы быть браслет.
– Ты разве не слышала? Труба прозвучала. Стены рухнули [91] .
– Библейские аллюзии, – усмехнулась она. – Они, конечно, убедительны, куда убедительнее чертовой вечеринки, но мне надо идти.
– Я говорю совершенно серьезно. Сейчас не время устраивать вечеринки. Время собирать силы и строить оборону. Скоро все полетит ко всем чертям. Дома будут гореть. Улицы будут гореть. Надо запастись всем необходимым, переждать бурю и искать другой город.
Она посмотрела на меня с такой любовью, что я почувствовал, как меня захватывает поток взаимного чувства, и не заметил, как он унес меня в открытое море.
– Нужно думать только о том, что нас объединяет, – сказала она, – только о том, что нас объединяет.
Я плыл без руля и без ветрил. Она была слишком близко. Огни возбуждающего мотоциклетного сокового бара зажгли неоновое пламя в ее глазах, сжигавшее меня.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Не бросай меня, – прошептала Карла.
– Да я…
– Не смей бросать меня.
И она меня поцеловала. Поцеловала так, что, открыв глаза, я увидел: ее уже нет.
Она убежала к байкерам. Взревели моторы. Карла уселась позади Бенисии.
Испанская гонщица надела шлем, полностью закрывавший голову, и опустила забрало, так что вместо глаз виднелась лишь черная пунктирная кривая. Трудно было что-либо возразить против ее желания спрятаться, но мне не нравилось, что Карла сидит за ее спиной. Бенисия склонилась к низкому рулю, Карла прижалась к ней.
Затем она выпрямилась и оглянулась, сразу поймав мой взгляд. Она улыбнулась мне.
«Не бросай меня».
И опять скрылась за спиной Бенисии.
Кавита села позади Навина. Он лихо развернулся перед баром и строем ревущих байков и проехал мимо меня.
– А ты почему не едешь, Лин? – спросил он.
«После пожара? – подумал я. – Погибли люди. Погиб Назир». Но для Навина это был счастливый день. Он был победителем. Нельзя было осуждать его за это.
– Желаю хорошо провести время, Навин. На днях увидимся.
– Непременно.
Он включил двигатель.
– Пока, Неприглашенный! – сказала Кавита. – Интересно, что в тебе есть настолько страшное, что ты не можешь принять участие в вечеринке?