Когда я вошел, Винсон приставал к Свити по поводу свободного столика. На столике Дидье стояла табличка «Занято». Я вручил табличку Свити и сел. Винсон сел рядом со мной.
Вид у него был неважный. Пышущее здоровьем лицо любителя серфинга осунулось и потеряло свое обычное оптимистическое выражение, под глазами залегли темные круги.
– Пива, пожалуй, – сказал я Свити.
– Вы думаете, что вы единственные посетители, кого я должен обслужить? – спросил Свити самого себя, направляясь на кухню.
– Будем говорить до пива или после ? – спросил я.
Для меня в этом вопросе был особый смысл. Мне приходилось выслушивать одного и того же человека как до , так и после , и всегда это было повторение той же истории, рассказанной двумя разными умалишенными.
– Она типа исчезла, – сказал он.
– Итак, до пива. Ты говоришь о Ранвей?
– Ну да.
– Как это произошло?
– Один момент она здесь, а в следующий ее уже нет. Я искал повсюду. Я не знаю, что делать. Я думал, может, она связалась с тобой.
– Я не видел ее, – ответил я, – и не знаю, где она. Когда это случилось?
– Три дня назад. Я искал везде, но…
– Три дня? Какого черта ты не пришел ко мне раньше?
– Я пытался найти ее, спрашивал всех. Ты моя последняя надежда.
Последняя надежда. Последний человек, который может помочь. Я к такому не привык. Если кому-то требовалась помощь, я всегда был одним из первых, к кому обращались.
Прибыло пиво. Винсон быстро опростал свой стакан, но толку от этого было мало.
– О боже! Где она может быть? – стенал он.
– Слушай, Винсон, можно попросить Навина подключиться. Искать пропавшую любовь – это как раз по его части.
– Ты можешь ему позвонить?
– Я не пользуюсь телефоном, но могу отвезти тебя к Навину, если хочешь.
– Пожалуйста, сделай что-нибудь, – попросил он. – Я ужасно беспокоюсь.
Мы встали, я – так и не притронувшись к пиву. Я оставил чаевые для Свити, впрочем не слишком щедрые.
– Чтоб тебе, Шантарам, – сказал он, возвращая табличку «Занято» на стол. – Ты не знаешь, кто будет пить это твое пиво?
Я доставил утратившего любовь Винсона в агентство «Утраченная любовь» по соседству с моим номером и оставил на попечение Навина.
Наши отношения с Навином стали в последнее время прохладными. Было ясно, что он обижен на меня, но я не мог понять за что. Я привез к нему Винсона, потому что доверял ему, и надеялся, что он оценит это.
Когда я уходил, он улыбнулся мне вежливой формальной улыбкой и обратил к Винсону озабоченное лицо с заготовленными серьезными вопросами.
Я съел банку консервированной фасоли, запил ее пинтой молока и для лучшего усвоения этих продуктов из неприкосновенного запаса принял полстакана рома.