– Если я соглашусь, ты меня не прирежешь? – озабоченно спросил меня Олег.
– Нет, не прирежет, – пообещала Карла.
Он оценивающе взглянул на нее:
– Здорово! В один и тот же день меня дважды уволили и дважды взяли на работу. Похоже, я в этом городе разбогатею. Когда начинать?
– В десять утра. Не забудь рубашку сменить.
Олег одарил ее очаровательной улыбкой. Карла улыбнулась в ответ. Мне захотелось удавить Олега чистой рубашкой.
– Ладно, тогда до свидания, – сказал я и потянулся к ней, надеясь обнять, поцеловать и вдохнуть родной аромат океана.
Она коснулась моей груди и легонько отстранилась.
– Олег, открывай дверь! – сказал я, швырнув ему ключи.
Он открыл дверь и ахнул:
– Ну и минимализм! Прямо как у Солженицына.
– Карла, что случилось? – спросил я, как только мы остались наедине.
Она глядела на меня, как на смутно знакомый лабиринт, вспоминая, как оттуда выбраться.
– Я на пару недель уезжаю.
– Куда?
– Так и знала, что ты об этом спросишь. Очаровательное качество, но слегка раздражает.
– Не уходи от ответа. Куда ты уезжаешь?
– Тебе совершенно незачем это знать.
– Нет, есть зачем. Я должен знать, где дверь выламывать в случае чего.
Она рассмеялась. Вот так всегда: я говорю серьезно, а люди смеются.
– Поживу у Кавиты, – наконец ответила она.
– Какого черта? – выпалил я, не подумав.
Она вопросительно склонила голову набок:
– Ты ревнуешь, Шантарам?
На самом деле я не ревновал ее к Кавите – тогда меня гораздо больше беспокоил Олег, – но я слишком хорошо помнил резкую отповедь журналистки и не хотел, чтобы Карла уходила к женщине, которая меня ненавидит. Я не стал рассказывать Карле о нашем разговоре с Кавитой, хотя теперь понимаю, что это следовало сделать.
– Мадам Жу подстерегла меня в темном переулке и велела отстать от Кавиты. Может, тебе не стоит к ней переезжать? – спросил я.
– Чего ты от меня добиваешься? – возмутилась Карла.
– Я хочу стать для тебя близким человеком, а ты мне это запрещаешь. Я устал от твоих игр. Не мучай меня! Либо скажи, чтобы я оставил тебя в покое, либо прими мою любовь как есть. Всю, без остатка.
Задетая моими словами, Карла не смогла скрыть потрясения.
– Если помнишь, я просила тебя мне довериться, но предупреждала, что это будет непросто.
– Карла, не уезжай!
– Я поживу у Кавиты, – отвернувшись, сказала она и стала спускаться по лестнице.
Я ворвался в номер и выглянул в окно: на стоянке у кинотеатра Карла садилась в такси.
– Плохи твои дела, брат, – сказал Олег. – И водка у тебя паршивая. А вот ром ничего, пить можно.
– Я сначала себя в порядок приведу, приму душ. Располагайся, чувствуй себя как дома.