Он снова помолчал.
– Только все вышло иначе, – вздохнул я.
– Да, в доме оказались жена и дочь. Они нас видели, могли опознать, но у меня рука не поднималась их убить.
– Ну да.
– Их убил Конкэннон. Я его не остановил, навлек на себя проклятие.
Абдулла, неуязвимый, несгибаемый Абдулла исчезал на глазах, как иногда исчезает любовь, высыпаясь песком из горсти.
– Ох, что ты натворил!
– Он им горло перерезал, – вздохнул Абдулла.
– Господи!
– Все газеты об этом писали, ты наверняка помнишь.
Ограбление, муж задушен, жена и дочь зарезаны… Я хорошо помнил это убийство.
– Я предупредил Конкэннона, что убью его при первой же встрече, – сказал Абдулла. – Я запретил ему иметь дело с Компанией. На мокрые дела Санджай стал нанимать велокиллеров.
– А почему ты мне об этом не рассказал? Ирландец же за мое убийство деньги сулил!
– Мне было стыдно.
– Стыдно?
Стыдно… Я знал, что такое стыд. Абдулла был моим братом, а братство не знает границ.
– Надо было мне сказать, Абдулла. Мы же братья!
– После такого постыдного поступка ты бы от меня отвернулся.
Судьба не только осуждает, но и заставляет стать судьей. Абдулла усадил в судейское кресло меня, преступника, сбежавшего из тюрьмы, вручил мне судейский молоток… Вот бы его самого этим молотком по лбу стукнуть…
– Надо было сказать…
– Знаю, – понурился он.
– Все, больше никаких секретов, – сказал я. – Вы с Дидье обожаете секреты.
– Больше никаких секретов, – повторил он.
– Поклянись!
– Клянусь.
– Отлично. А теперь смотри в оба. Я сегодня с Конкэнноном встречался, не знаю, отвяжется он или захочет отомстить.
– Ты без меня к нему пошел?
– Все обошлось. Мне помогли.
– Ты с ним разобрался?
– В общем, да. Не волнуйся, морду я ему раскровянил.
– Я тобой горжусь, – сказал Абдулла.
– Было бы чем гордиться, – вздохнул я. – Я не собирался в драку ввязываться, но с ним иначе нельзя, он другого не понимает.
– Пойдем в шатер? – предложил Абдулла. – Они до рассвета петь будут.
– Нет, спасибо за приглашение, но мне домой пора. Может быть, Карлу застану. До встречи, брат.
По Марин-драйв я вернулся в Город семи островов и отправился в гостиницу «Амритсар». Дорога и набережная были пустынны, от дремлющих особняков исходил покой.
Под фонарем на разделительной полосе сидел человек с гитарой. Олег. Я подъехал к нему:
– Ты что здесь делаешь?
– На гитаре играю, – радостно ответил он.
– Посреди дороги?
– Здесь прекрасная акустика, – с лучезарной улыбкой заявил Олег. – За спиной море, впереди дома. Ты умеешь играть? Может, дуэт составим?
Я сорвался с места, но у Нариман-пойнт развернулся и снова приехал на бульвар.