– Ты на меня никогда сердиться не должен.
– Даже если я прав?
– Особенно тогда, когда ты прав. Но в этом ты не прав. И теперь рассердились мы оба.
– Карла, ты не имеешь права на меня сердиться. Конкэннон связан и с Ранджитом, и с Лизой. Его поступки нельзя хранить в тайне.
– Лучше остановиться, пока мы не наговорили друг другу глупостей, о которых потом пожалеем, – вздохнула она. – Если мне будет не по себе, я тебе записку под дверь подсуну.
Она захлопнула дверь и заперла все замки.
Через минуту ко мне в номер постучал Абдулла, прервал мои разъяренные метания по гостиной и велел спуститься.
Абдулла, Команч и еще трое людей Санджая припарковали мотоциклы рядом с моим байком. Я завел мотоцикл, и мы поехали на юг, к фонтану Флоры, где дорогу нам перегородила цистерна с водой, со слоновьей медлительностью разворачиваясь на перекрестке.
– Тебе не любопытно, куда мы едем? – спросил Абдулла.
– Не-а. Мне ваше общество нравится.
Он улыбнулся. Мы поехали по Колабе к причалу Сассуна и припарковали байки у входа на военно-морскую базу, в тени широких ворот, запертых на ночь. Абдулла отправил мальчишку за чаем, а мотоциклисты заняли наблюдательные позиции.
– Фардина убили, – сказал Абдулла.
– Инна лилляхи ва инна иляйхи раджиун, – невозмутимо произнес я, скрывая боль. – Поистине, мы принадлежим Аллаху, и, поистине, к Нему мы вернемся.
– Субханаху ва та’аля , – ответил Абдулла. – Да снизойдет милость Аллаха на его грешную душу.
– Амин , – добавил я.
Фардин, всегда вежливый и заботливый, так ловко умел разрешать споры, что мы прозвали его Политиком. Он был отважным воином и верным другом, у него – единственного из людей Санджая – не было врагов внутри Компании. Его любили все.
Если «скорпионы» убили Фардина в отместку за поджог особняка Вишну, то жертву выбрали крайне неудачно. Смерть Фардина ожесточила сердца всех людей Санджая.
– Его «скорпионы» убили? – спросил я.
Команч, Шах, Рави и Дылда Тони злобно захохотали.
– Фардина подстерегли где-то между фонтаном Флоры и Чор-базаром, – сказал Шах, утирая сердитые слезы. – Мотоцикл мы нашли в Байкулле, на обочине.
– Его куда-то увезли, связали, пытали, вытатуировали на груди скорпиона и пырнули ножом в сердце, – объяснил Дылда Тони и презрительно сплюнул. – Конечно «скорпионы», тут и гадать нечего.
Дылда Тони – как и второй Тони в Компании Санджая, Малыш Тони, – получил свое прозвище из-за роста.
Татуировка на груди оскорбляла больше всего – Фардин, как многие мусульмане, строго придерживался законов ислама, запрещающих осквернять тело изображениями. Подобное надругательство превращало бандитские разборки в межконфессиональную вражду.