Я отстранился и заглянул ей в глаза:
– Погоди, ты что, решила, это я Лизу… Я ее никогда не обижал и не обидел бы ни за что…
Карла рассмеялась – впервые с тех пор, как я заметил ее в кабинете Ранджита, за пальмами.
– Хорошо, что ты смеешься.
– Я не смеялась с тех пор, как нашла ее… Хожу какая-то онемевшая, туман в глазах. Разумеется, ты не мог ее обидеть – иначе я бы тебя не любила.
Она обернулась к морю, ветер откинул ей волосы с лица, открывая его солнцу. Бриз под линейку расчертил бухту нотным станом волн и расплывающимися клоками морской пены торопливо записывал музыку.
– Карла, что произошло? Как ты думаешь, что произошло?
– Говорю же тебе, не знаю пока. А тебя где черти носили?
Где меня черти носили?
Щелк-щелк.
Отрезанная голова.
Голубой Хиджаб.
– По делам уезжал. Абдулла с тобой не связывался?
– Нет, но у него есть мой телефон, он всегда звонит, когда приезжает.
– У Абдуллы есть твой телефон?
– Конечно.
– А у меня нет.
– Ты же телефоном не пользуешься, Шантарам.
– Не в этом дело.
– А в чем?
– Видишь ли…
– Я к Ранджиту не вернусь, – быстро, без улыбки сказала она.
– Ладно. Погоди, в каком смысле?
– Я уже сняла номер в «Тадже».
– В «Тадже»?
– К вечеру вещи доставят.
– Ты ушла от Ранджита?
– Лови шанс за мной приударить, Шантарам.
Женщину, которая намного умнее тебя, любить очень трудно – самое страшное, что, когда тебя снова и снова швыряют лицом в грязь, от этого получаешь удовольствие.
– Что-что?
– Помнишь, ты мне как-то говорил о «до» и «после»? – спросила она, не ожидая от меня ответа.
– Я… да.
– Так вот, «после» уже началось, Лин. Сегодня. Ты не в силах вернуться домой. Я не желаю возвращаться домой. Вопрос в другом: ты со мной или без меня?
Глупец, я не понимал, что она мне говорит, но сообразил это только позже. Вдобавок я не знал ни о принятых ею решениях, ни о том, почему она мне это говорит.
Секунды пролетали пыльцой на ветру. В них было все. В них не было ничего.
– Лиза умерла, – сказал я. – Лиза умерла совсем недавно…
– Она бы… – Карла осеклась, снова рассмеялась и посмотрела на меня несчастными глазами. – О господи, да я тебя… уговариваю… со мной сбежать?!
– Ну, вообще-то, я…
– Иди к черту!
– Меня-то зачем посылать?
Она быстро ступила на обочину и махнула такси.
– Карла, погоди!
Она села в машину и уехала.
Я вскочил на мотоцикл, не разбирая дороги бросился вслед за такси и до самой гостиницы накручивал круги вокруг машины, стараясь привлечь внимание Карлы, но она не удостоила меня взглядом.
Я остановился. Карла отпустила такси, поднялась по широким ступеням к дверям гостиницы и исчезла в вестибюле. Я оставил ей записку у консьержа, отъехал от величественного здания «Таджа», что гордым галеоном высилось в безбрежном океане машин, и занялся расспросами о Конкэнноне. Я беседовал с людьми в игорных заведениях и в опиумных притонах, в барах и дешевых забегаловках на окраинах, в лотерейных киосках и мелких лавчонках, где приторговывали гашишем. Узнал я немного, но в округе поговаривали, что Конкэннон барыжит героином от Компании Скорпионов, которую ни разу не назвали бандой, – за «скорпионами» прочно закрепился статус настоящей мафиозной организации.