Дидье мне все рассказал, но не в «Леопольде».
В тревожном молчании мы сели в такси. На каждый вопрос Дидье отвечал поднятием ладони. Мы вышли из такси на набережной, с видом на мечеть Хаджи Али.
– Лиза умерла, – сказал Дидье под шум ветра с океана. – От передоза.
– Чего? Ты вообще о чем?
– Ее больше нет. Умерла.
– От передоза? Какого еще передоза?
– Рогипнол, – печально ответил он.
– Не может быть.
«Неужели она умерла, а я ничего не ощутил? – думал я. – Ничего не почувствовал?»
– Увы.
Грудь пронзили осколки потерянного времени, обрывки несказанных слов, призраки несделанных дел, растраченные понапрасну мгновения, упущенные ласки. Она умерла без меня.
– Неправда!
– Правда, Лин. Горькая правда.
Колени у меня задрожали – то ли от напряжения, то ли от слабости. Мир без Лизы. Дидье обнял меня за плечи. Мы прислонились к парапету набережной.
Силы покинули меня. Атомы любви оторвались от ядра, потому что мир вращался слишком быстро и не мог их удержать. Небо спряталось за черным плащом облаков, отражения городских огней на воде стали слезами океана. Во мне что-то умирало, а что-то – некий призрак или дух – высвобождалось.
Я прерывисто вздохнул, стараясь замедлить бешеное биение сердца, и повернулся к другу:
– А ее родители…
– Приезжали. Очень милые люди.
– Ты с ними говорил?
– Да, и они со мной тоже – пока не узнали, что я дружен не только с Лизой, но и с тобой. Прости, Лин, но они считают, что в ее смерти виноват ты.
– Я?
– Ради тебя, ради вас с Лизой я говорил с ними о тебе, но они мне не поверили. Они с тобой незнакомы, поэтому им легче винить неизвестного, чем признать правду. Они вчера уехали, тело увезли. Бедная, милая Лиза…
– Умерла? Тело увезли?
– Да, Лин. Да. Такое горе… Я сам не верю…
Автомобили роились у светофоров, широкий бульвар то пустел, то заполнялся машинами. На набережной сидели парочки и семьи, разглядывали мечеть Хаджи Али, сияющий чертог духа в безбрежном океане.
– Расскажи мне, что произошло.
– Может, не стоит пока, дружище? Давай сначала напьемся.
– Нет, рассказывай.
– Для этого мне нужно напиться.
– Дидье, не тяни.
– Знаешь, я ее тоже любил, – сказал он, отхлебнув из фляжки. – Мне тут трудно было без тебя.
Он спрятал фляжку в карман, раскрыл латунный портсигар, взял косяк, раскурил, затянулся и передал мне.
– Нет, спасибо.
– Может, передумаешь? – изумленно спросил он.
– Нет, не передумаю. Мне… терпимо. Рассказывай, что произошло.
– Через день после твоего отъезда я…
– Через день после моего отъезда? Пять дней назад?
– Лин, я пытался с тобой связаться. Из людей Санджая слова не вытянешь, Абдуллу я не нашел. По-моему, он еще ничего не знает.