– Какая фраза?
– Та, которую Риш от кого-то услышал и пересказал мне.
– Да что за фраза, в конце концов?
– «Подспудное чувство досады питается нашими неудовлетворенными потребностями и желаниями», – продекламировала она. – Собственно, эту мысль я и пыталась до тебя донести.
Я повторил фразу про себя. Худший – и зачастую превалирующий – из писательских инстинктов заключается в попытке с ходу найти изъян в эффектной фразе, написанной или произнесенной кем-то другим. Я никаких изъянов не обнаружил.
– Недурно сказано, – заключил я.
– Недурно?! Да она достойна Нобелевской премии как «самая забойная фраза года».
– О’кей, – улыбнулся я.
– Скажу так: она буквально разорвала мое сознание, Лин. Столько глубинного смысла! Я вдруг отчетливо поняла, почему в последние месяцы не нахожу себе места от досады и раздражения. Меня это чувство прямо наизнанку выворачивало, можешь себе представить? Вплоть до того, что меня начали раздражать самые банальные мелочи, которые прежде казались милыми пустяками.
– Какие мелочи?
– Да какие угодно.
– А именно?
– Я об этом уже не раз говорила, точнее, ворчала себе под нос, – призналась она.
– Разве ты ворчала?
– Да.
– Себе под нос?
– Я думала, ты это слышал, хотя бы пару раз.
– Наверно, когда ты ворчала в мой адрес?
– Да.
– Например?
– Ну, для начала…
– Нет, не говори. Я не хочу этого знать.
– Тебе это может помочь в работе над собой, – предположила она.
– Не стоит. Надо мной уже кто только не поработал. Давай дальше. Итак, ты ворчала себе под нос.
– Понимаешь, – продолжила она, машинально разглаживая покрывало перед собой, – когда я услышала эти слова про подспудное чувство досады, я сразу поняла, как нужно думать о том, что ты чувствуешь . Улавливаешь мою мысль?
– «Думать о том, что чувствуешь»… В общих чертах, да.
– И это стало как бы рамой для моего автопортрета. Я поняла, в чем заключалась моя неудовлетворенная потребность. Я поняла, каким было мое неудовлетворенное желание. А когда я поняла это, я поняла все вообще .
– Можешь уточнить насчет потребности, если не секрет?
– Это потребность быть свободной от тебя, – сказала она тусклым голосом, глубоко вдавливая кулаки в постель.
– От меня отказаться легче, чем от сладкого.
– Я теперь легко обхожусь и без сладкого. – Она нарисовала пальцем круг на покрывале. – Мне не нужно ничего подслащать, особенно то, что я говорю самой себе.
– Ясно. А что с твоим неудовлетворенным желанием?
– Я хочу на все сто процентов жить в настоящем времени . Я хочу быть конкретным моментом вместо того, чтобы глядеть со стороны, как этот момент пролетает мимо. Ты ведь понимаешь, о чем я, да?