Мое сердце споткнулось, как пьяный танцор. Боже, как я ее любил! Она была единственной и неповторимой.
Меж тем Карла повернулась к спутнице Винсона и спросила, как та себя чувствует. Я пригляделся к Ранвей. Бледная и осунувшаяся, она выглядела далеко не лучшим образом.
– Она в полном порядке! – заявил Винсон, приобняв девушку за плечи. – Я сказал ей сегодня: «Ты много чего перенесла, но все это позади. Теперь пора выйти на свежий воздух, повидать людей, развеяться, посмеяться». Говорят, смех – это типа лучшее лекарство.
С этими словами он притянул Ранвей к себе. Ее руки безвольно болтались вдоль тела.
– Как поживаешь, детка? – обратился я к ней.
Она вскинула глаза, и в них блеснули голубые льдинки.
– Я не детка! – отрезала она.
– О… кей.
– Не принимай близко к сердцу, – сказала ей Карла. – Он же писатель. Он воображает себя этаким мудрым старцем, древнее собственного дедушки.
– Ловко ты его поддела! – рассмеялся Винсон.
– Что касается тебя, – сказала Карла. – Убери-ка лапы от девушки, сейчас же!
Оторопевший Винсон разжал объятия и позволил Карле оттянуть Ранвей в сторону.
– Рэнделл, – сказала Карла, – я знаю, что твоя смена уже закончилась, но у нас тут экстренный случай. Мне нужны твои самые чистые бокалы и самые грязные шутки, лишь бы они могли рассмешить.
– Ваше слово для меня закон, мэм, – сказал Рэнделл, и бокалы, как живые угри, замелькали в его руках под струей воды.
– Ни фига себе! – пожаловался мне Винсон. – Она типа забрала мою девчонку.
– А она сейчас уже твоя ?
– Слушай, старик, – сказал он, расплываясь в улыбке. – Разве я не сказал тебе еще там, в участке, как много она для меня значит? Я, как увидел ее, вмиг потерял голову. Она просто чудо, верно? У меня сердце заходится всякий раз, как я на нее взгляну.
– Она сейчас как выжившая после авиакатастрофы, – сказал я.
– Авиа? Какой… катастрофы?
– Ты понял, что я имею в виду. На днях она проснулась и нашла рядом в постели своего мертвого парня. От такого потрясения быстро не оклемаешься. Сбавь обороты, приятель.
– Да-да, конечно. Я в том смысле… эй, погоди-ка! Уж не подумал ли ты, что я затянул девчонку в постель, пользуясь ее типа бедственным положением? Я… я совсем не такой человек.
– Знаю.
– Я даже не пытался к ней подкатить.
– Знаю.
– И ни за что бы так не поступил.
– Знаю.
– Я совсем не такой человек, – повторил он угрюмо.
Внезапно я почувствовал усталость – этакую сердитую усталость, когда тебя раздражает все вокруг, за исключением чего-то плоского, белого и с подушкой на одном конце.
– Если бы я считал тебя таким , я бы тебе не позволил к ней подступиться, да и к любой другой девчонке тоже.