– Рэнделл, – сказала Карла, и ее глаза сверкнули под стать цветному стеклу в витраже, – если ты перестанешь общаться с клиентами и зароешь такой талант в землю, ноги моей больше не будет в этом баре… Кстати, мне нужно повторить.
Бармен наполнил два бокала шампанским, а мне предложил еще один стакан содовой.
– Мой сменщик так и не появился, и я уже полчаса формально не на работе, – сказал он. – Так что имею право выпить в хорошей компании. Предлагаю тост: за то, чтобы слова нас никогда не подвели.
– Не согласна. Слова как таковые не могут подвести. Подводят только люди, их говорящие, – возразила Карла. – А знаешь, Рэнделл, это наш первый за два года совместный тост с Шантарамом, и я думаю, встреча с тобой также была предопределена. Давайте выпьем за нас троих.
Я протянул к ним стакан, но Карла уклонилась от чоканья.
– Нет! Это плохая примета: чокаться водой, – сказала она.
– Да брось ты!
– Я серьезно.
– Ты же сама в это не веришь.
– Даже если ты не веришь в приметы, это еще не повод ими пренебрегать, Лин. Мало тебе нынешних напастей?
– Ладно-ладно, твоя взяла.
– Как всегда.
В этот момент к бару враскачку подвалил новый клиент, ненароком задев Карлу, и наши бокалы звякнули друг о друга.
– Похоже, мы все-таки чокнулись, – сказал я.
Она секунду смотрела на меня, нахмурившись, но затем улыбнулась вновь.
– Это можно исправить, – сказала она. – Скажи новый тост, но сам после него не пей. Тогда дурная примета не сбудется.
– Тост за зеленые глаза: да не омрачится их сияние ничем и никогда!
– Вот за это я выпью охотно, – сказал Рэнделл и отхлебнул из бокала.
– За зеленых ферзей! – сказала Карла, сверкнув улыбкой.
Она подняла бокал, сделала маленький глоток и посмотрела на меня. Это был решающий момент, и мы это понимали. Все оборачивалось лучше некуда.
– Привет, Лин! – внезапно возник рядом Винсон и хлопнул меня по спине крепкой ладонью; Ранвей была с ним. – Рад тебя видеть, старина!
Я все еще смотрел на Карлу. Она продолжала смотреть на меня.
– Винсон, – произнес я, и собственный голос показался мне каким-то чужим и надломленным. – Кажется, вы незнакомы. Это Карла. Карла, это Стюарт Винсон. А это Ранвей, хотя пишется Раннвейг.
– Та самая Карла! – воскликнул Винсон. – Наслышан и чертовски рад наконец-то познакомиться.
– От этого мало толку, – сказала Карла довольно резко.
– То есть… что? – растерянно улыбнулся Винсон.
– Все, что ты обо мне слышал, уже устарело.
– Устарело? Почему?
– Потому что я обновилась.
Винсон рассмеялся:
– Ну надо же! Когда это произошло?
– Это происходит в данный момент, – сказала Карла, глядя ему в лицо. – Можешь последить за процессом, если получится.