– Да, можно сказать и так. Ненадолго.
– Меня однажды тоже лишили воли, – сказала она. – И я скорее пойду на убийство, чем позволю такому случиться вновь. Я убила человека, сделавшего это со мной, чтобы он не сделал то же самое с другой мной где-нибудь в другом месте. Больше никто никогда не лишит меня воли.
Это заявление напомнило мне крик окруженного карателями повстанца: «Живым вы меня не возьмете!»
– Я люблю тебя, Карла.
Она молчала; не было слышно даже ее дыхания.
– Ты подсел на это, как на наркоту? – спросила она через какое-то время.
– Вовсе нет. У меня лишь одно пагубное пристрастие: правдивость.
Она слегка отстранилась, опираясь на локти, и вновь замолчала.
– Согласись, что разговор на байке вышел занимательным, – сказал я наконец.
– Соглашусь, когда услышу от тебя что-то дельное. А пока что твои мысли как перекати-поле, Шантарам.
– Хорошо. Тогда к делу. На вершине горы ты начала разговор о Ранджите, а я его не поддержал. Но сейчас, на байке, я готов продолжить. Объясни мне такую вещь: если у Ранджита мало шансов стать долгожителем в Бомбее, почему он не скроется вместе с тобой в каком-нибудь тихом местечке, предварительно продав свой бизнес?
– Он рассказал тебе о бомбе, да?
– Так он и тебе о ней сообщил?
– Он упомянул про твой совет уволить шофера. Кстати, ты оказался прав. Его подкупили.
– Постой, как же так? Ранджит меня буквально умолял не говорить тебе об этом случае, а затем пришел домой и сам тебе все выложил?
– Он же политик. А политика это не столько обман, сколько умение догадаться, когда обманывают тебя.
– Однако ты не ответила на мой вопрос. Почему он не скроется, прихватив свои деньги? Их у него предостаточно.
Она рассмеялась, застав меня врасплох, поскольку я не видел в своих словах ничего смешного и не видел ее лица, чтобы предугадать такую реакцию.
– От игры нигде не скроешься, если ты в нее ввязался, Лин, – сказала она.
– Мне нравится наш разговор: намек на намеке и все без расшифровок.
– Где бы игра тебя ни захватила, – сказала она, наклоняясь ближе и касаясь дыханием моей шеи, – и что бы она собой ни представляла, тебе уже не сорваться с этого крючка. Разве я не права?
– Мы сейчас говорим о Ранджите или о Карле?
– Мы с ним оба игроки.
– А я, как ты знаешь, не любитель азартных игр.
– Некоторые игры стоят того, чтобы в них ввязаться.
– Например, такие, где на кону стоит власть над всем Бомбеем?
Я почувствовал, как она напряглась, вновь от меня отдаляясь.
– Как ты это узнал?
– Догадаться нетрудно. У Ранджита амбиций выше крыши, это сразу видно. И у него серьезные враги.