– И ты не можешь отказаться под каким-нибудь предлогом?
– Вряд ли. Не знаю, что там задумала Лиза, но в записке она настаивает на моем присутствии.
– Лин, ты уже почти два года не виделся с Карлой.
– Я знаю.
– Но… в сердечных делах, в делах любви…
– Я знаю.
– …эти два года всего лишь – как два удара сердца.
– Я…
– Прошу, дай мне закончить мысль! Лин, ты сейчас… в более темной зоне, чем был два года назад. Твоя душа потемнела за то время, что ты живешь в Бомбее. Я никогда тебе этого не говорил, но теперь скажу: мне стыдно, что какая-то часть меня была даже рада этому первое время. Мне было приятно сознавать, что ты скатился до моего уровня, что мы с тобой, так сказать, одного поля ягода.
Он говорил торопливым полушепотом, из-за чего речь его больше напоминала бормотание заученной молитвы или заклинания, чем душевный монолог старого друга.
– О чем ты, Дидье?
– Карла дорога мне, быть может, не меньше, чем тебе, хотя и на иной лад. Но ты стал таким из-за расставания с ней. Тебя загнала в эту тень потеря любимой, эта потеря сделала твою душу темнее, чем ей было предписано Господом.
– Ты поминаешь Господа, Дидье?
– Я тревожусь за тебя, Лин. И тревожит меня то, что может открыться в твоей душе при новой встрече с ней. Иногда мосты в прошлое лучше оставить сожженными. Иные реки лучше не переплывать.
– Все будет хорошо.
– Может, составить тебе компанию? Мало кто может потягаться в играх разума с Карлой, кроме меня. Я ей еще и фору дам. Это общеизвестный факт.
– Спасибо, я как-нибудь справлюсь.
– Что ж, раз ты твердо решил с ней встретиться, есть другое предложение: хочешь, я устрою Ранджиту несчастный случай, который помешает ему явиться на встречу?
– Никаких несчастных случаев!
– Ну тогда, может, просто непредвиденная задержка?
– Пусть все идет своим чередом, Дидье.
– Именно этого я и опасаюсь, – вздохнул он, – если ты снова увидишь Карлу.
– Все будет хорошо.
– Ну-ну… – пробормотал он и опустил взгляд на свои наручные часы. – Спасибо за подарок. Я буду беречь эти часы как зеницу ока.
– Присмотри за Абдуллой, а то он, похоже, слишком увлекся той девицей в углу.
– Присмотрю. Мы, бойцы по натуре, влюбляемся быстро – и до самозабвения. Такова история всей моей жизни. Я хорошо помню то время, когда…
– Как и я, брат, – сказал я со смехом, прощаясь. – Как и я.
Подойдя к двум тощим туристам, которые заказали еды на четверых и теперь наворачивали за обе щеки, я положил перед ними фотоаппарат.
– Такой стоит тысячу баксов в здешних магазинах, – сказал я. – Любой уличный перекупщик в Бомбее получит за него шесть сотен, и если он вдруг окажется честным, то пять из них отдаст вам.