Молодой человек медленно допил остатки содержимого своей чашки, смачно сплюнув прямо под стол, потрогал короткими толстыми пальцами карман, медленно встал и проследовал в другую сторону.
Спустя несколько минут Павел отпустил своих спутников, и они ступили на набережную, покинув край Сумерек.
Солнце зажглось, ударив по глазам яркими лучами. Жаркий ветер, запах моря, звук прибоя и многоголосье города обрушились им на головы. Сумерки безмолвен. Реальность громко ударила по всем органам чувств разом.
Присев за свободный столик, Павел жестом пригласил Адрэ и Венди к себе.
— Итак, детки. Пришло время подвести промежуточный итог увиденному и услышанному. У нас есть час, сосредотачиваемся.
Он достал из своего неразлучного рюкзачка самый очередной «обычный» камушек, водрузив его в центр стола.
— И не увидит нас никто, и не услышит, — с довольным видом произнес, щелчком пальцев материализовал на столе странный агрегат, похожий на термопот, и три чашки, — угощайтесь, я закажу тут кое-что посерьезней.
Павел взял со стола меню и небрежным жестом закинул его себе за плечо. Меню вдруг вспыхнуло голубым пламенем и исчезло. Через несколько минут на столе возник деревянный поднос с большой сковородкой жареной картошки, несколько соусников, впечатляющего размера блюдо со стейками и салатница. Три тарелки с приборами уже стояли рядом.
— Ешьте быстро, детки, обеда не будет.
Рассматривая что-то в странном агрегате, отдаленно напоминающем часы, на своей руке, Паша быстро загрузил свою тарелку невероятно аппетитно пахнущей едой. Дважды повторять не потребовалось: после выхода из Сумерек есть хотелось всегда.
И наша троица дружно заработала челюстями.
14. Скажи мне, кто твой раб…
21 мая, вечер, 22 мая, утро. Санкт-Петербург
«Для того чтобы быть другом, не обязательно быть собакой.» М. Задорнов
Встреча «на скамейке, у обувного магазина» прошла скомканно и странно. Леша явно хотел то ли поговорить, то ли просто о чем-то спросить, но так и не решился.
Они перекинулись парой слов о питании пса, прогулках, обработке от блох и прочности ошейников. Поглазели на стайки студенток, по случаю временного отсутствия привычной майской непогоды внезапно снявших плащи, шапки, пальто и явивших миру восхитительную красоту обнаженных коленок и юности.
Ларс прыгал, как заяц, и вопил трубным гласом на весь Васильевский остров, начисто отметая привычный образ важной и разумной таксы.
Расстались тепло, друг вдруг расчувствовался, крепко пожал Леру руку и со словами:
«Прости нас, Валера, прости!» — быстро зашагал в направлении дома.