— Остановите дуэль, и немедленно! — Рокот такого знакомого голоса заставил ее дрогнуть.
Удар высшим заклинанием в спину. Против него нет щитов и нет противодействия. Такой уровень доступен лишь немногим инкарнаторам. Наивысшим и всесильным.
Доктор Аманс собственной персоной.
Секунда — и оба участника поединка уже стоят посреди зала на коленях, под доской табло, как нашкодившие дети в углу на горохе.
— Венанди? Что это было⁈ Что вы себе позволяете, я вас спрашиваю?
Инкуб бушевал. Он был грозен: еще немного — и полетят гром и молнии.
— Но… Ипполит Янусович, это дуэль, и в «Артеке»… — промямлила было Ди.
— Я разговариваю с ребенком⁈ Как ты могла, объясни мне?
До начинавшей остывать от приступа ярости Ди стали наконец доходить его слова. Гнев высшего и сиятельного Ипполита был вызван вовсе не исходом боя.
Она только что стояла в шаге от непростительного.
Никогда. Никогда настоящие воины, не должны давать волю жажде крови и азарту убийцы.
И вольны скорее умереть, нежели бессмысленно разбить сосуд бессмертной души — живое тело из плоти и крови. Уничтожить противника, защищая жизнь — да. Но никак иначе.
Что привело ее к самому краю?
Теперь ей вдруг стало по-настоящему страшно: до помрачения рассудка, до скрежета зубовного, до остановки дыхания. На губах тотчас отчетливо ощущался приторный вкус крови.
Вспышка перед глазами, и мир погас.
6. Исповедь за завтраком
19 мая, утро. Санкт-Петербург
«Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким…» Ф. Раневская
Леру снился весьма странный сон.
Он сидел на вершине огромной скалы, свесив ноги в зияющую пропасть. Вокруг босых ступней кружились облака, цепляясь за края штанин. Красивые, плотные белые и кудрявые, они толкались, как молодые барашки. Гуло никуда не спешил, не бежал, никого не спасал — просто болтал ногами, смотрел сверху вниз и любовался облаками.
Хорошо! До того лишь момента, как одна из этих шаловливых тучек не высунула длинный и мокрый розовый язык и не лизнула им Лерову пятку, голую и беззащитную. Было очень щекотно и мокро. Гуло пнул вдруг обнаглевшего небесного лизуна, но тот только рыкнул в ответ и сладострастно продолжил вылизывание босой ноги, медленно переходя к пальцам, все решительнее прижимая ее короткой лапой.
Лапой?
Гуло открыл глаза. На его ногах восседал важный Ларс, категорически не похожий на белое облако. Такс сладострастно и бесцеремонно вылизывал голые и волосатые ноги гостя. Отчего-то не спешившие быстро заживать ссадины на стопах ныли и саднили от непрошеной «медицинской помощи».