Гуло, лежавший рядом, обнял ее крепко, как мог… Словно закрывая от всех напастей этого мира свое солнце, свою батарейку, свою любовь и свою жизнь. Так их и нашли — сцепившихся, будто борцов на татами, или любовников в последнюю минуту своей жизни. Без сознания, едва живые, они никак не хотели потерять друг друга. И Фил рядом, с улыбкой на сером лице, с белой прядью волос в гриве. В Москву унесли всех одним телепортом.
35. Эпилог
24 мая, ночь-утро. Москва
Мы не можем выбирать, как и когда мы умрем. Мы можем только решать, как нам жить. Джоан Баэз
Ди стояла на самом краю, там, в одном шаге от выхода в пропасть. Ей не хотелось назад, в этот мир, что ее там держало?
О родителях вспоминались лишь обрывки детских снов. Тихий дом, ее лавка, очаг. Их убили так давно, что больше у Ди ничего не осталось. Работа? Просто процесс, каждодневный и поднадоевший. Так что же? Хотелось шагнуть за ту грань, откуда не будет возврата, только лишь вечный покой.
Его голос раздался так близко и громко, что Ди оглянулась. Он звал, не пускал, преграждал путь ее в безвременье.
— Не уходи, Ветерок, ты же знаешь, что я не останусь. Зачем мне этот мир без тебя? Зачем, скажи, я всему этому миру? Возвращайся. Нам еще столько всего предстоит, мы же в самом начале пути нашей жизни.
Голос гудел, словно ветер. Он был везде и нигде, не пускал, тянул Венди обратно. Кто это был? Она и не помнила.
— Кто мне осветит дорогу? Где мое самое яркое солнце, где ты? Как мне любить тебя там, за границами жизни, скажи, Ветерок? Я не могу приказать тебе, только просить. Я прошу тебя, возвращайся.
И она оглянулась. Он стоял рядом. Другой. Не похож совершенно: огромный, могучий. От этого Лера ощутимо так веяло силой. Крылатый? За спиной его встали просто огромные, темные крылья. Невероятно. Будто щиты, закрывавшие их от разлуки. Он взял ее руку.
— Я тебя так люблю. Больше жизни. Конечно же, больше. Боготворю каждую клеточку твою, каждую улыбку. То, как ты просыпаешься, как открываешь глаза. То как ты плачешь и как ты смеешься. Никому никогда слов этих больше я не скажу. Слышишь ты меня, Ди? Возвращайся.
Он говорил, закрывая ее крыльями, отводя от края, мягко, настойчиво. Она упиралась. Ей так не хотелось…
В другой руке Лера возникла вдруг яркая искорка, будто случайно упавшая звездочка. Ди отчего-то хотелось ее невозможно. Протянула к мерцавшему лучику руку.
— Нравится? — Ветер гудел все нежнее.
— Да, очень.
— Это кольцо для тебя. Паша сегодня закончил его, вложил в камень все мои силы. Если меня снова вдруг рядом не будет — оно защитит. И еще…