А те, к кому он так стремился — живые, невыносимо и мучительно страдающие мальчишки, словно таяли, растворялись ему навстречу, проваливаясь в Сумерки.

Ди металась по пещере, готовая умереть. Она точно знала: дать демону поглотить эти жертвы — нельзя, ни за что, невозможно.

Его остановить любой ценой было не просто нужно, было жизненно необходимо для нее — как дышать. Не ради себя самой и даже не ради спасения, возможно, всего человечества. Ради этих вот живых мальчишек, висящих на столбах живыми куклами, страдающих и ужасающихся. Таких юных и таких смертных.

Не смогли изменить Великую Светлую Венанди ни клеймо Минервы, ни долгие десятилетия преданности Инквизиции. Она была Светлой, готовой прикрыть собой тех, кто в ней так нуждался. Именно это и было источником ее великой силы, уникального дара.

Обернулась. Щит, еще щит, выход в Сумерки. Она готова умереть, она ждет лишь момента — нанести свой удар, пусть он даже будет для нее последним.

Что-то вдруг неуловимо изменилось. Словно сам воздух застыл. Ди увидела. Путь колоссальной махине демона преградили двое.

Спина к спине, они стояли, как каменная стена, несокрушимо. Могучие, несгибаемые, иные.

Фил и Лер, известные в узком кругу, как «Допрос» и «Арест».

Принц самой Преисподней, покачнувшись, снова упал перед ними на колени.

— Говори! — Голос Лера звучал, как камнепад в горах. Будто голос судьбы.

Демон попытался было встать, но Гуло ему не позволил. Венди в мыслях услышала этот ментальный приказ. И вдруг ощутила — идет настоящая битва. Дуэль воли и долга. Звучит звон ударов и всполохи боли. Демон пока уступал, да вот только надолго ли? Кивнул головой, все еще пытаясь вырваться из капкана способностей этих двоих.

— Кто ты? — Голос Фила был слышен, наверное, даже в Гурзуфе.

— Эврином-трупоед мое имя.

Фил лишь усмехнулся. Красив и невероятно силен, ведь солгать ему не мог даже демон.

— Что с тобой?

— Меня отравили, кормя живой плотью.

— Зачем?

— Я не знаю.

Никто не мог лгать Филу. Но демон отчаянно сопротивлялся, сжимая лапой горло, словно пытаясь не дать тем словам прозвучать. Он пытался уйти или просто убить этих циничных двоих, что скрутили самого Эвринома. Но Ди видела ясно — мужчины слабеют. Лер бледнел и становился словно меньше ростом, врастая в камень пола пещеры.

— Зачем тебя призвали?

Ди видела: это последний вопрос.

Легкий ветерок в голове — это Пашка. «Ди, сейчас им будет больно. Иди к ним, помнишь, как мы вытащили гнома? Не дай ему уволочь их в Преисподню. Держи что есть силы. Не будет сил — тоже держи. Приготовься, сейчас я ударю».