— Лер, я тебя обожаю. Знаешь, как омерзительно ощущать себя марионеткой? Только что ты был драконом, а тут раз — и кукла.
— Ага. Ты все это с кровью придумал для того, чтобы из пупса снова стать рептилией? Мелко и подло, сиятельный. Я найду способ страшно отомстить. В следующий раз будешь пить лишь манговый сок. И никакого алкоголя. Как тебе кара?
— Ошеломительно. Только не это, друг. Все. Ты свободен, я дописываю протокол и ползу сдаваться беспощадному Кла. Только одно еще.
— Опять? Вот так, вероломно?
Лад достал из стола еще один формуляр.
— Мелочь. Клятва о молчании. Обведи эту руну вот тут, подпиши и тут палец прижми. До особого разрешения. Все. Уползай, хвостатый, видеть тебя не могу. Только особо не далеко ползи. Очень скоро я тебя вызову.
Лер тяжело встал, надел свой уютный и теплый свитер, посмотрел на быстро светлеющее небо за окном и «уполз» домой, в Нору. К своей ненаглядной кроватке.
17. Кровавые улики и первые выводы
21 мая, Гурзуф
«Но как вам могла прийти в голову эта мысль? — Я просто допустил такую возможность.» Артур Конан Дойл
Спустя полчаса после эффектного «явления Арины народу» Фил резонно предложил перенести разговор в менее многолюдное место. После недолгих споров было решено отправиться в Гурзуфский парк, благо с некоторых пор «парк Ришелье» был закрыт на фундаментальную реконструкцию, а проход через Сумерки открывал иным туристам расширенные возможности.
«Непростой» Аринин фамильяр Леонид, чуть было не ставший камнем преткновения между величайшими ведами этого мира, тихо растворился в горячем воздухе Гурзуфа. Никто не помнил, когда он исчез, и никому не было сейчас дела до непутевого гнома. То есть кота. То есть Леонида. По их негласному соглашению, этот щекотливый вопрос был отложен до лучших времен.
Минуя живописные гурзуфские улочки, такие уютные и домашние, каждый камень которых помнил поступь величайших вершителей всемирной истории, пройдя Пушкинскую набережную, азеркины добрались до входа в парк. Вышли в Сумерки, внезапно обнаружив удивившую всех сумеречную кассу парка. Приобрели у скорбно потиравшего пустые глазницы голема экскурсионные билеты и вышли из Сумерек прямо у роскошной оливковой аллеи с рядами деревянных лавочек в тенистой мгле веток.
Людей вокруг не было, впрочем, и каких-либо заметных работ по реконструкции парка тоже было не видно.
— Ну-с, сиятельные сьерры… — обернулся Павел, чинно подхвативший под локоть Арину.
Они шли впереди, немного от них отставая, шли негромко переговаривающиеся Фил под руку с Ди и закинувший руки за спину Илья с видом подчеркнуто независимым и гордым.