— Тут его некуда положить. — Павел думал несколько секунд. — Ди, у тебя номер со столом?
— Да. Там портал стоит, можно быстро уйти, погоди секунду. Сколько с нами? — Она уже приступила к начертанию портальной звезды, найдя упаковку канцелярских карандашей на полу. — Простой телепортацией тут не обойтись.
Общаться мысленно им было проще, но афишировать свои маленькие секреты перед темными не хотелось.
Внезапно возник Корвус, отодвинул стоявшего между ним и лежавшим на полу гномом целителя, наклонился и легко подхватил увесистого раненого на руки. Стоявшие рядом темные одобрительно покачали головами. «Силен», — читалось в глазах оперативников.
— Всего нас четверо плюс раненый. Целителя же берем?
— Пусть останется, — Илья Корвус, без видимого труда державший на руках окровавленного гнома, развернулся к открывшемуся входу в портал, — он едва на ногах уже стоит, парня покормите и отправляйте спать. На сегодня ему хватит. Я тоже целитель.
И первым шагнул в начерченную Ди пентаграмму перехода. Переглянувшись многозначительно, Канин и Венди шагнули следом.
Оставшиеся в кабинете темные еще раз с ужасом осмотрели «боевые разрушения». Тут было на что посмотреть: обожженные будто пламенем преисподней стены. расколоченные цветочные горшки, залитый кровью и какими-то цветными жидкостями пол, художественно присыпанный землей из этих горшков и щепками мебели. И сама мебель. То немногое, что от нее осталось. Никогда они не видели таких жалких обломков, оставшихся от некогда хорошего и прочного стола и стульев. Остов шкафа напоминал руины древнего акрополя. Обрывки медицинских карт, отчего-то тоже сильно обожженные. Поле битвы, а не кабинет.
Никита Бибин пожал плечами и наложил охранную руну, со вздохом вспомнив о погребенных под мебельными завалами вещественных доказательствах и электронных ценностях. Потом начертил простой триглав короткого портала и коротко кивнул своей группе:
— Потом все разберем. Сейчас — вызываем Светлых, и всем спать. Я в дежурке, пошел скорбеть над протоколами. Арестованный все равно до утра не откроет глаз. А великие сами разберутся, на то они и сиятельные.
И быстро всех вывел не оглядываясь.
26. Фил и любовь
22 мая, ночь. Гурзуф
«Настоящая дружба не знает зависти, а настоящая любовь — кокетства.» Франсуа де Ларошфуко
Сделав шаг в глубину Сумерек, Фил запоздало задумался. Подхватить бессильно осевшую прямо на пол кабинета, теряющую сознание Арину было порывом, абсолютно естественным для мужчины. Влюбленного мужчины. Унести свою ношу из эпицентра боевых действий в зону безопасности так же естественно. А вот подумать о маршруте этого самого отступления вышеупомянутый влюбленный мужчина не потрудился. За что был зол на себя. Снова зол.