Все так же молча они приехали на подземный паркинг у странного здания, похожего на замок. «Неужто богатенькая извращенка нашла себе на улице игрушку?» — мелькнуло в голове. Но спрашивать не хотелось. Какая разница? Самое страшное в его жизни уже было. Теперь пусть его хоть на органы расчленяют живьем, вот только сперва хоть накормят.

Встретившие его молчаливые люди сперва отвели в душ, выдали одежду вполне по размеру, армейского стиля. Потом провели в некое подобие столовой, где наконец накормили. Чуть позже к нему присоединилась она. И последовавший за этим приходом странный разговор перевернул его мир. Раз и навсегда — окончательно и бесповоротно.

Она не могла ему лгать — Фил знал точно. Сидел — и не верил. Он иной? Волшебник? Маг со странным даром? Последний в роду и невероятно могущественный? Это просто не могло быть правдой. Она сумасшедшая, просто отчаянно верящая в эти все сказки сама.

Голова отчаянно кружилась, хотелось пить, просто дышать. Жить. Жить хотелось — невероятно. Он смотрел в совершенно волшебные глаза этой незнакомки и верил. Верил в невозможное. Она точно не могла быть обыкновенной. Невероятная. Невозможная. Единственная.

Все звучавшее тогда было настолько непостижимо, что окончательно поверить в происходившее с ним Рафаил смог лишь на учебной базе, здесь, в «Артеке».

Сегодня он вполне уверенно ощущал себя азеркином. Иным, обладающим огромным потенциалом, с перспективой работать в легендарной группе «Возрождение». У него теперь были уважение окружающих, восхищающие его учителя, наставники и даже некоторое подобие дружбы. Возможно, и не только дружбы…

Все эти воспоминания, непрошенно нахлынувшие на голову молодого мага, шедшего пешком по ночному Гурзуфу с бережно прижимаемой к груди драгоценной ношей, были неотъемлемой частью его — Рафаила настоящего. Нельзя было больше оставаться там, в грязных подворотнях окраин иной Москвы. Ему еще только предстояло учиться, и не только высокому искусству иных, но и банальным азам человеческого бытия: умениям доверять, надеяться, любить.

Случившееся с ними сегодня не вписывалось ни в какие расписания и планы. И что с этим делать теперь, растерянный Фил совершенно себе не представлял.

Арина его любит. Его, такого нелепого и непростого. Она, такая прекрасная и великолепная. Зачем ей это? Зачем она ему об этом сказала сегодня, там, в глубоких Сумерках, сразу остановив и время, и пространство вокруг них? И зачем он себя сейчас об этом спрашивает?

Он просто шел и нес на руках свою драгоценность. Через весь старый Гурзуф, к «своему» дому. Почему пешком? Ему так хотелось. Ощущать тепло ее тела в своих руках. Как добычу. Как трофей. Она пришла в себя еще на выходе из Сумерек. Идя из «Артека» в Гурзуф, Фил покинул его туманные глубины, ступив на мостовую набережной. Все равно никто не удивится. Арина вздрогнула, попыталась выбраться из его рук, но он лишь поцеловал ее в лоб, прошептав тихо: «Спи!» И она вдруг послушно уснула.