— Ты нашел?
— Нет. Но есть предположение. И оно прискорбное.
— Продолжай и не зли меня.
Арина смотрела на гнома сердито, терзала тонкими пальцами красивое витое кольцо на левой руке и напряженно сдувала падающую на лоб непослушную прядь рыжих волос.
— Кровавое суперлуние. Это словосочетание вам вот совсем ни о чем не говорит?
— Пф. Это глупо. Да и потом — при чем тут похищение курсантов, затмение это…
— Последнее весеннее полнолуние, суперлуние и полное затмение луны на фоне уходящего звездного дождя Этa-Aквapид — время проведения весьма неоднозначных ритуалов, — медленно произнес молчавший все это время Фил, заглядывающий в экран инофона. — Такое совпадение… Не самое частое астрономическое явление, вполне может стать поводом для преступления.
— К тому же, если верить человеческим легендам, такой ритуал проводился для передачи сверхъестественных сил и способностей тому, кто его проводил.
— Бред, мы же все это знаем. — Ди нахмурилась, закусывая губы.
— Мотив, и нешуточный… — устало произнес Павел. — Я снова хочу есть.
И он поежился.
— Леонид? — Арина повела своей выразительной бровью.
— Да, я не стал заказывать столик в кафе снова, мы и так достаточно сегодня просидели, обтирая всевозможные стулья и лавочки Гурзуфа. Предлагаю погулять по парку, а еду нам привезут через пятнадцать минут.
— А ведь полезен… — ехидно усмехнулся Канин.
— Стараюсь! — церемониально поклонился гном и вышел в Сумерки.
Все поднялись и не спеша двинулись по парку, слушая увлеченный рассказ Фила о знаменитом фонтане «Ночь» и прочих достопримечательностях Гурзуфа.
18. Мысли, сон и коварный Некто
22 мая, Санкт-Петербург
«Зеркало — это мой лучший друг, потому что когда я плачу, оно никогда не смеется.» Ч. Чаплин
Гуло плохо помнил, как добрался до ставшей уже родной Норы. Как нырнул в постель, преступно минуя душ, раскидывая одежду по дороге. Его путь можно было легко проследить по дорожке из брошенных носков, свитера, футболки и джинсов. Ветерок бы не одобрила.
Где она, что с ней?
Чехарда событий последних дней должна была выбить из него все «сопливые страдания». Он ощущал себя подростком, открывающим мир — каждый день приносил с собой новые находки. Линия жизни инквизитора Гуло, старшего оперуполномоченного представителя тринадцатого отдела, антропоморфа высшего уровня, бессмертного и могущественного, с позывным «Ловец», снова сделала крутой разворот. С разбегу бросив с высокого пике, да в кульбит на взлете.
Удержится ли он снова на ногах или шлепнется плашмя на плиту судьбы, лицом вниз, как многие иные?
Извечный вопрос, вопрос жизни и смерти. Привычный выбор.